Аппетит пропал. Я отодвигаю вилку, опускаю солнечные очки. Короткий всплеск радости от его звонка тут же гаснет, когда его имя исчезает с экрана.

Уже в машине, с ревущим кондиционером, я нервно постукиваю большими пальцами по рулю и поглядываю на телефон, лежащий у края сумки. Экран снова загорается — пропущенный вызов от ИК.

И почти сразу — сообщение от папы. Похвала за последнюю статью.

Папа: Отличная работа. Есть несколько правок. Обсудим, когда вернешься с обеда.

Чувство вины снова побеждает.

С тяжелым вздохом убираю телефон обратно в сумку и намеренно переключаюсь на другое: газета, отец, мои цели, наши общие планы. Жму на газ, и болезненная правда окончательно оседает внутри.

Для Истона Крауна в этом уравнении места нет.

Глава 25

Pets

Porno for Pyros

Истон

Телефон вибрирует в ладони, и я мысленно готовлюсь к неизбежному, принимая вызов.

— Привет, ма…

— Я цитирую: «Истон Краун…»

— Мам, остановись, — я широко улыбаюсь, выходя из кофейни, пока она тараторит, не давая мне вставить ни слова.

— «Истон Краун и его группа REVERB оставляют публику в состоянии шока и недоумения после каждого выступления, и не без причины. Молодой Краун, похоже, делает осознанное заявление, отдавая дань своим предшественникам. Его ночной бис — это намеренно выстроенный трибьют самым разным источникам вдохновения. Вчера он завершил сет песней «Pets» группы Porno for Pyros, и подтекст был предельно ясен: мы все тоскуем по недостижимому смыслу в бессмысленном мире».

— Мам.

— Ты знаешь, кто, мать его, это сказал про моего сына?

— Только не говори. Я же просил. Я не читаю рецензии.

— И не читай. Я прочитаю тебе сама.

— У тебя разве сегодня не интервью с Крисом?

— Он здесь. На громкой связи.

— Эй, чувак, — раздается его голос. — Я чертовски рад, что ты наконец это сделал. Хотя сейчас я тебя немного ненавижу. Но тебя сейчас ненавидят все, так что считай это комплиментом.

Я не могу сдержать дрожь, пробегающую по мне.

— Прими часть заслуги на себя. Это ты научил меня играть на пианино.

— Хотел бы, черт побери, — усмехается он. — Но, увы, не могу. Мы оба знаем, что это целиком и полностью твоя заслуга.

— Спасибо, дружище. Это правда много для меня значит. И не дай маме заболтать тебя до смерти.

— Поздно, — тут же вклинивается мама. — Крис собирается тайком прийти на один из твоих концертов.

— Серьезно? — тревога мгновенно подскакивает. Я качаю головой, представляя, как один из моих кумиров смотрит мое выступление. Пусть он и друг семьи, но как автор песен он для меня из числа любимых.

— Я бы с радостью еще поболтал, но мне пора отключаться.

— Как это «пора»? — возмущается мама. — Мне положены мои пять минут.

— Не выйдет. Саундчек через двадцать минут, и сегодня я за рулем.

— Ладно. Но я всё это сохраню, и когда ты вернешься, мы почитаем вместе.

— Может быть.

— А, кстати. Твоему отцу всё еще нехорошо, так что я не знаю, когда он сможет к тебе присоединиться.

— Сильно?

— Нет, просто мерзкая простуда и воспаление уха. Летать ему сейчас нельзя.

Я прикусываю губу.

— Мам, можно тебя кое о чем попросить?

Я слышу, как она тут же переключает меня с громкой связи и говорит Крису, что сейчас вернется, а потом отвечает уже тише:

— Ты знаешь, что можешь попросить меня о чем угодно.

— Ты можешь придержать его еще на несколько концертов? Я правда хочу, чтобы он был рядом, но мне нужно немного времени наедине с группой. Если просьба прозвучит от меня, он может подумать…

— Дальше не продолжай, — тут же подхватывает она и убедительно изображает кашель. — Я болею.

— Правда?

— Мой милый мальчик, я, черт возьми, знаю Рида Крауна вдоль и поперек. Я справлюсь.

Я не сдерживаю смешок.

— Спасибо.

Останавливаясь на пешеходном переходе вместе с остальными, я мельком смотрю в сторону и встречаюсь взглядом с голубоглазой малышкой в коляске, которая разглядывает меня снизу вверх, пока моя мама по привычке отстреливает свой стандартный список наставлений:

— И помни, никаких наркотиков, девочек и драк в барах.

— Ого, спасибо. Но ты в курсе, что с этой лекцией ты опоздала лет на десять?

— Что?!

— Шучу. Почти.

— Истон, ты уж будь добр носи свою…

— Мне правда пора. Позвоню позже. Люблю тебя, мам.

Мама выкрикивает мое имя, и я сбрасываю звонок, неожиданно ощущая прилив гордости. Особенно после такого одобрения от двух людей, которых я уважаю в индустрии больше всего.

Тэк пишет мне, спрашивает, где я. Уже собираясь скинуть геолокацию, поднимаю взгляд на уличный указатель, как раз в тот момент, когда пешеходный поток начинает движение. Зеленый человечек мигает, подгоняя перейти дорогу, прямо под крупным названием улицы — БАТЛЕР.