Его взгляд мгновенно возвращается к моему. Он сжимает мою шею и целует меня так, что в этом поцелуе чувствуется и обещание, и требование. А потом так же резко отрывается.

— Ты не можешь…

— Только что смог, — самодовольно отвечает он и отпускает меня. Проводит рукой по волосам, и в его взгляде появляется что-то подозрительно блестящее. Он прикусывает нижнюю губу, будто в голове уже выстраиваются опасные планы.

— Веди, — приказывает он, и на его лице вспыхивает уверенное, довольное выражение.

Он разворачивается и неторопливо направляется к кофейне, с той самой естественной, уверенной походкой, которую невозможно не заметить. Провожая взглядом его силуэт, я прикусываю губу, любуясь тем, как на нем сидят шорты для серфинга и как под футболкой проступают четкие линии мускулистого тела.

— Я не буду с тобой спать, — кричу ему вслед.

Не оборачиваясь, он раздраженно качает головой и срывается на легкий бег в сторону фургона.

Я не могу не смотреть ему вслед. Сердце ускоряется, пока я иду к своей машине. Уже за рулем ловлю в зеркале заднего вида собственную сияющую улыбку, пристегиваюсь и делаю несколько отрезвляющих вдохов.

— Всего лишь выходные, Натали, — говорю я себе. — Всего на выходные. Всего лишь два дня.

Просто посмотреть, как он играет.

А потом я аккуратно отпущу нас обоих.

Глава 27

Space Age Love Song

A Flock of Seagulls

Натали

Пару минут я спорю с Истоном — минут, которые он утверждает, что у нас нет. В конце концов я сдаюсь и впускаю его в квартиру.

Мысль о том, чтобы снова оказаться с ним рядом, а потом переживать всё то же самое, слишком тяжелая. Но даже если нам не суждено стать чем-то хотя бы отдаленно похожим на то, что осталось в Сиэтле, я решаю прожить этот момент. Хотя бы ради того, чтобы увидеть, как он идет к своей мечте.

Он почти не говорит, медленно оглядывая квартиру. Задерживается у встроенного книжного шкафа, потом его взгляд цепляется за цифровую фоторамку, где одна за другой сменяются фотографии разных лет.

— Это брюнетка — Холли? — спрашивает он.

— Да, — отвечаю я, стоя у кровати рядом с раскрытым чемоданом, приятно удивленная, что он запомнил ее имя.

Через секунду его осанка напрягается.

— Что? — настораживаюсь я.

Он поднимает рамку с фотографией, где мы с Дэймоном в ночь выпуска стоим обнявшись, сияющие от счастья.

— Скажи, пожалуйста, что это не тот самый Дэймон.

Я не могу сдержать смешок.

— Да. И, увы, в жизни он еще симпатичнее.

— Серьезно? — бурчит он себе под нос.

Я сжимаю губы, изо всех сил стараясь не зацепиться за этот едва уловимый оттенок ревности и не рассмеяться. Каким бы красивым ни был Дэймон, я ни разу в жизни не чувствовала и десятой доли того, что испытываю, глядя на Истона.

У шкафа я ловлю себя на том, что он тянется к полке и вытаскивает мой ежегодник Cactus.

— А это что?

— Самое старое издание Техасского университета. Что-то вроде выпускного альбома для каждого года.

— Тебе нравилось учиться?

— Да… хотя, если честно, сейчас всё это кажется сплошным мутным пятном.

Его грудь едва заметно подрагивает от короткого смешка, когда он ставит книгу обратно.

— То есть особо не отрывалась.

— Не было времени. Когда не работала в Speak, помогала в The Daily Texan.

Он вопросительно приподнимает подбородок.

— Газета университета, — поясняю я.

— Отличница, — бурчит он, задвигая книгу на место, и переводит на меня внимательный, почти проникающий взгляд. — Хорошо, что теперь ты знаешь, что способна на большее. По крайней мере со мной.

— Думаешь?

— Я знаю, — отвечает он с такой уверенностью, что внутри у меня что-то приятно сжимается.

— Это невозможно, — бормочу я, снимая юбку с вешалки и укладывая ее в чемодан.

— Что именно? — спрашивает он, на мгновение отвлекаясь на мини-маракасы[74] — сувенир с одного из семейных путешествий.

— Мне нужна еще пара минут, — говорю громче и тут же отмечаю про себя, что слух у него, как у летучей мыши. — Это из Мексики, добавляю я, наблюдая, как он перекатывает крошечные инструменты между пальцами.

— Да? Ни разу там не был.

— Тебе бы понравилось. Папа возил нас туда каждый год, в одно место, которое он обожает. Не туристическое совсем, и…

Я оборачиваюсь и запинаюсь, увидев Истона в дверях спальни. Он упирается руками в косяк над головой, бицепсы напряжены. Он настолько чертовски красив, что я забываю про чемодан и просто позволяю себе несколько секунд на то, чтобы полюбоваться им.

— У тебя тут уютно, — говорит он. — По-домашнему.

— Спасибо, — улыбаюсь я. — Чувствую, сейчас будет «но»…

— Немного тесновато. Наверное, я ожидал чего-то… побольше.

— Ого, Истон Краун увиливает от вопроса? — усмехаюсь я, вытаскивая из ящика с бельем трусики и закидывая их в чемодан. — Ты ведь на самом деле хочешь спросить, почему я живу на семистах квадратных футах, когда мои родители вполне обеспечены?

— Примерно так, — признает он.