К моему удивлению, никакого сопротивления не возникает. Каждый из них по очереди и с явным энтузиазмом соглашается. В груди вспыхивает теплый, почти ошеломляющий подъем, когда мы чокаемся бутылками в честь решения, а мысль «а что, если…» скользит в сознании, расширяя дорогу впереди — за пределы тех ментальных границ, которые я сам себе поставил.

Чокаясь с ребятами, я осознаю: у меня наконец есть та поддержка, на которую я надеялся и которую ждал с самого начала. Пусть мы не нашли друг друга по какому-то мистическому принципу судьбоносного совпадения, как в историях, что я читал раньше, но в том, что мы выбрали друг друга, есть смысл. Для каждого из них здесь есть место. И для меня тоже.

Переход от «я» к «мы» дается непросто, но именно отказ от полного контроля и становится нашей настоящей точкой отсчета.

В этот момент я понимаю: есть только один человек, с которым мне хочется разделить эту эйфорию. И именно то, что она не ответила ни на один мой звонок за последний месяц, удерживает меня от попытки это сделать.

Она сознательно поставила нас по разные стороны тупика.

Чувство победы тает с каждой секундой из-за ее прямого отказа, и только сейчас я по-настоящему ощущаю сокрушительный вес слова, которое ненавижу больше всего — «нельзя».

Я позволяю себе немного злиться на нее за это. За то, что именно ее выбор сделал это слово частью моей реальности. Все попытки вернуться в то эйфорическое состояние, которое мы однажды создали вместе, оказываются бесполезными. Чем упорнее она держится своей позиции, тем сильнее растет мое раздражение. И всё чаще я прихожу к выводу: в ней куда больше злодейки, чем она сама готова признать.

День за днем она крадет мой внутренний покой своей холодной отстраненностью и намеренным отсутствием. Как бы она ни старалась делать вид, что ничего не произошло, я уверен: я был не единственным, кто почувствовал тот сдвиг, то откровение между нами, особенно в последние часы, проведенные вместе. Она может сколько угодно изображать безразличие и неведение, но я чувствовал это слишком ясно, и с ее стороны тоже, чтобы поверить в обратное.

Она дала понять предельно ясно: в вопросах любви и верности Нейту Батлеру я для нее не соперник. И на это у меня нет ни малейшего влияния.

Возможно, она и сама стервятник. Она выбрала меня, обглодала до кости и поселилась в моей голове, не оставляя покоя ни днем ни ночью.

Допив пиво и чувствуя, как внутри закипает злость из-за бесконечного списка «нельзя», связанного с Натали Батлер, я делаю единственное, что мне остается. Позволяю новой группе заглушить всё остальное и стереть ее черты до размытых, болезненных контуров.

Глава 24

Here with Me

Susie Suh, Robot Koch

Натали

Месяц спустя…

— Земля вызывает Натали.

Холли нетерпеливо щелкает пальцами у меня перед носом, и я выныриваю из очередного зависания. Раннее летнее солнце жарит плечи, я опускаю вилку, застывшую на полпути ко рту.

Еще секунду назад я была в пикапе Истона. Волосы хлещут по лицу, он бросает на меня взгляд, наши глаза встречаются, и внутри неизбежно пробегает разряд. Возвращаясь в реальность, я резко перевожу взгляд на Холли и торопливо извиняюсь:

— Прости, пожалуйста. Ты о чем-то говорила?

— Это уже третий раз за пятнадцать минут, — сухо отвечает она, сверля меня взглядом. — Я не собираюсь повторять всё по новой. Что с тобой вообще происходит?

Истон снова звонил. И я снова не ответила.

— Такое ощущение, что ты улетаешь каждый раз, когда разговор доходит до самого интересного.

— Извини, — бормочу я. — Я же говорила, что пашу без продыху. Просто устала.

— Ну да, — фыркает она. — Но ты не единственная. Или ты забыла, что я только что выпустилась?

— Знаю. Я там была, — улыбаюсь я. — И я правда тобой горжусь.

Похоже, на данный момент ее это устраивает. Холли проводит ухоженным пальцем по глянцевому темно-каштановому хвосту и смотрит на меня тем же, настойчивым, почти умоляющим, взглядом.

— Нам нужно развлечься. У меня еще две недели до стажировки. Может, свалим куда-нибудь на выходные?

— У меня завал по работе. Сейчас не лучшее время.

— У тебя всегда завал, — ноет она. — Ну же. Если подключить Дэймона, можем рвануть в Новый Орлеан и снять безумно дорогой номер за его счет.

— Может быть, — уклоняюсь я, старательно не глядя на телефон, лежащий экраном вниз на столе.

Истон звонит мне уже два месяца. Два раза в неделю. И каждый раз я не беру трубку. Он дает гудкам уйти в голосовую почту, а потом я снова и снова нахожу там одно и то же сообщение: тишину, случайные фоновые шумы, будто он собирался что-то сказать… и в последний момент передумал.

Никаких сообщений. Только эти два звонка в неделю. Без слов.

Я воспринимаю это как справедливое наказание, потому что отчаянно хочу услышать от него хоть что-нибудь и всё равно не решаюсь ответить.