Он с благоговением шепчет мое имя, отстраняясь; его бицепсы дрожат, пока он зависает надо мной, осыпая лицо почтительными поцелуями, прежде чем втянуть меня в еще один, меняющий жизнь поцелуй. Его язык скользит по моему, а я исследую ладонями совершенство его скользкой, мускулистой спины, осторожно обходя заживающую татуировку на боку. Всё еще оставаясь между моих разомкнутых бедер, Истон переносит на меня больше веса. Я скольжу ладонями по его коже и притягиваю к себе, стараясь удержать столько его, сколько могу.

Мы лежим так несколько безмолвных секунд, пока музыка стихает и комнату заполняет тишина. Остается лишь переплетение нашего дыхания. Я проживаю это мгновение, зная, что стоит нам разомкнуться, и закончится всё: и это пространство, которое мы только что создали, и мы сами.

Совсем скоро мне придется изо всех сил бороться, чтобы вырваться. Но сейчас я делаю обратное — вцепляюсь в это драгоценное время, которое стремительно утекает.

Крепко прижимая его к себе, я наслаждаюсь ощущением нас — тем, как идеально мы подходим, и тем, как прекрасно он заставил меня почувствовать себя.

— Натали, — с трудом выдыхает он, чуть отстраняясь и глядя на меня сверху.

— Не сейчас, — шепчу я охрипшим голосом. — Пожалуйста. Не сейчас.

Он кивает, и в его лице появляется то же тихое понимание: мы оба знаем, что только что забрали себе то, что нам не принадлежало. Мы сознательно остались в этом мгновении, и нам обоим придется с этим жить. Он толкается во мне глубже, будто пытаясь возразить неизбежному, и мы позволяем себе короткую паузу в нашей близости, вместе удерживая последние крупицы этого мгновения.

Мне приходит в голову мысль: если уйти прямо сейчас, возможно, я смогу пережить это.

Его губы начинают ласкать мою кожу, и я чувствую, как внутри меня он снова твердеет. Тихо произношу его имя. Он приподнимается, нависая надо мной, мощные руки упираются по обе стороны, и, увидев мое решение, он понимает всё без слов, когда я мягко упираюсь ладонями ему в грудь. Он тихо ругается и медленно выходит из меня.

Раскрасневшаяся, покрытая испариной, я начинаю одеваться, быстрее натягивая вещи, будто пытаясь как можно скорее начать долгий, почти невозможный путь обратно к реальности. Вина накрывает волной, безрассудное решение поддаться влечению догоняет меня.

— Я выпью таблетку утром, на всякий случай.

— Натали, — хрипло произносит он, пока я застегиваю джинсы.

— Тебе не о чем беспокоиться, хорошо? Я всегда была очень осторожна. У меня давно никого не было. Я здорова, клянусь. Господи… мне жаль, что я это сделала.

— А мне нет, — резко бросает он, с жестокостью в голосе. Он уже отвергает мою попытку свести случившееся к простому сексу, будто готовясь встать по другую сторону линии, которую я между нами провожу.

— Натали. Посмотри на меня.

Звук застегивающейся молнии, тихий звон ремня — и желание снова накрывает меня болезненной волной. Я отдала бы всё, чтобы отмотать время на несколько минут назад и не заставлять себя возвращаться в эту холодную реальность.

Я ненавижу то, что Истон Краун — самый красивый секрет, который у меня когда-либо будет. И что именно его мне придется хранить всю жизнь.

— Натали…

— Я не могу на тебя смотреть, — говорю я честно. — Мне нужно домой. Прямо сейчас. Я должна уйти.

Я торопливо застегиваю бюстгальтер, натягиваю футболку, и в этот момент на плечи ложится тяжесть его куртки. Он накрывает меня ею, и я замираю, потому что боль накрывает с головой.

— Это твое.

— Уже нет, — он почти насильно продевает мою руку в один рукав, и я, колеблясь, подаю вторую.

Когда мягкая ткань окутывает меня, он обвивает руками мою талию и резко притягивает назад, прижимая спиной к своей груди.

— Пожалуйста… отпусти меня, — шепчу я.

— Боюсь, я не смогу, — отвечает он тихо, но эти слова бьют точно в цель.

Он разворачивает меня к себе, и я неизбежно поднимаю глаза, когда в груди начинает медленно раскручиваться жгучая боль утраты. Утонув в его взгляде, я с трудом заставляю дыхание выровняться. И когда мне наконец удается вернуть себя на землю, меня накрывает осознание. Если это и правда последний раз, когда я его вижу, последний наш разговор, то то, что только что произошло между нами — каким бы сокрушительным оно ни было, — не может стать единственным, что нас определяет. Не может перечеркнуть всё то, чем мы уже успели поделиться и что доверили друг другу. За это короткое время он дал мне слишком много. И будет честно, если я отвечу тем же. Честностью. Жесткой, без прикрас, такой, какой он заслуживает.

— Истон, пожалуйста, выслушай меня. Хотя бы секунду.

Он слегка наклоняет голову и обхватывает шею своими ладонями, большие пальцы ложатся вдоль линии челюсти. Его взгляд ищущий, внимательный.

Как мне жить дальше с тем, что я сейчас чувствую?

Глаза щиплет, но я продолжаю, потому что мне отчаянно нужно, чтобы он это услышал.