Я провожаю Бенджи взглядом, он быстрым шагом направляется к задней двери салона, на ходу вытаскивая сигареты. Дверь закрывается. Я пялюсь в пенную шапку своего пива и чувствую, как Истон внимательно смотрит на мой профиль, и понимаю, что сейчас что-то будет.

— Преуменьшая собственную потребность в ответах, ты их не получишь, — тихо говорит он.

— Он всё равно ничего не знает. Я же сказала, что отпущу это — и отпущу. Завтра самолет оторвется от полосы, и всё закончится. Меня здесь не было. — Я делаю паузу. — Мне нужно оставить это позади, если я хочу сохранить рассудок.

— Ну как скажешь, — бурчит Истон, явно не веря.

— Твоя мама когда-нибудь упоминала моего отца?

— Я думал об этом прошлой ночью. Из тех историй детства, на которые я обращал внимание — нет. Но я и не ожидал бы, что она станет о нем говорить, если всё было настолько серьезно, как ты говоришь…

— Они были помолвлены, Истон, — уточняю я, и для него, и для себя, вдалбливая это в собственную голову, стараясь не смотреть на живое, дышащее искушение в паре шагов от меня. — Серьезнее уже некуда.

Истон кивает, меняя позу на кушетке и сцепляя руки между коленями.

— Так что да, думаю, мама вряд ли часто его упоминала. Если и говорила, то, скорее всего, в контексте своего бывшего редактора.

Я киваю.

— Ты мог бы пригласить Бенджи поужинать, — говорю я, пытаясь сменить тему.

— Не хотел, — отвечает он без колебаний, и я поднимаю на него взгляд.

— Что тебя так задело в фильме?

— Ты правда ничего не упускаешь, да? — я делаю глоток пива.

— Ты совсем не умеешь скрывать то, что тебя бесит. Так что именно тебя раздражает в этом фильме?

— Судя по тем письмам, которые я прочла, мой отец во многом сформировал ее как автора, — я качаю головой. — А в фильме она его даже не упомянула. Ни слова. Или, может, я ошибаюсь. Может, это было намеренно, чтобы не ранить его. Интересно, она вообще пыталась с ним связаться… или просто вычеркнула его из истории? — я решаюсь взглянуть на Истона. — Тебе хоть немного это любопытно?

— Я уверен в том, что есть у моих родителей, и знаю, что сейчас у них всё крепко и стабильно. Но да… — признается он. — Мне становится интересно. Хотя бы потому, что это задело тебя настолько, что ты оказалась здесь.

— Я не хочу навязывать тебе свои чувства.

— В этом нет необходимости. Я не позволяю чужим взглядам менять мое мнение, если только сам с ними не согласен.

— Тебе правда всё так просто дается?

Тишина. Это мой сигнал поднять на него глаза. Но я не могу, пиво не только развязывает язык, оно делает меня слишком остро чувствительной к тому, какое влияние он на меня оказывает.

— Посмотри на меня, Натали.

Господи… то, как он произносит мое имя. Так не должно звучать — но звучит.

— Натали, — повторяет он. — Посмотри на меня.

Я всё равно не поднимаю взгляд.

— Дело не только в том, что он помог ей стать тем автором, которым она стала… — начинаю я. — Они выглядели крепкой парой. И я думаю…

— Что?

— Я думаю, Рид… — запинаюсь. — Я думаю, твой отец…

— Разрушил их отношения? — договаривает он.

— Возможно, он как-то повлиял, — осторожно говорю я. — Хотя, если быть честной, из писем довольно ясно, что твоя мама сделала свой выбор сама. Они с моим отцом расстались за несколько месяцев до ее переезда в Сиэтл, задолго до того, как она случайно столкнулась с твоим отцом в том доме. Просто я не понимаю, что именно стало причиной их разрыва. После того, как я прочла, как сильно они любили друг друга — их собственными словами, — трудно поверить, что что-то или кто-то могло встать между ними.

Задняя дверь салона с грохотом захлопывается как раз перед тем, как Бенджи закрывает за собой дверь в туалет.

— Продолжай, — тихо говорит Истон.

— Последним письмом между ними было извинение твоей мамы из-за заголовков о помолвке твоих родителей, — говорю я, наконец поднимая на него глаза. — Пока я читала, это было так, будто я сама проживала это расставание… После их разрыва было чертовски больно. Странно до невозможности. Словно, когда у папы разрывалось сердце, мое разрывалось вместе с ним. Как так выходит, что двое людей, которые клялись друг другу в любви, просто берут и расстаются?

— Натали. Единственный способ узнать — спросить его.

— Я не могу. Поверь, сначала очень хотела. Но у меня ощущение, что он спрятал эту часть своей жизни, потому что ему слишком больно об этом говорить. Закопал поглубже, чтобы больше не возвращаться.

— Но брак твоих родителей…

— Бывали тяжелые месяца, — признаю я, сжимая бокал и выдыхая. — Но в целом… всё хорошо. — Я смотрю на пиво и качаю головой. — Это же абсурд. — Допиваю остатки, и Истон следит за стеклом в моей руке, понимая, что я намеренно притупляю чувства. — Это глупая, нездоровая зацикленность на прошлом, которое вообще-то не мое. Мне нужно встряхнуться и отпустить всё…

— А если не отпустишь?