— Я… я… — запинаюсь я, лихорадочно решая, что лучше: сбежать или попытаться хоть как-то разрулить ситуацию.

— Всё нормально, — успокаивает Бенджи, прижимая два пальца в черных латексных перчатках к контуру и ведя иглу по рисунку на боку Истона. Я даже не могу на него смотреть — боюсь, что вырву у Бенджи машинку и займусь совсем другим видом искусства. — Всё окей, Натали. Истон мне всё объяснил, и, хочешь верь, хочешь нет, я понимаю. У меня у самого с родителями тот еще цирк.

— Ну да, только у меня — нет, — огрызаюсь я, вскакивая и сверля Истона взглядом. Он смотрит на меня в ответ, и в его глазах читается сожаление. — Тебе, блядь, смешно? — я качаю головой, не веря, как легко он меня сдал. — Наверное, я это заслужила, — я закидываю сумку на плечо. — Но можешь не сомневаться: твои секреты всё еще в безопасности. Счастливой вам, мать вашу, жизни.

— Черт, прости, — шепчет Бенджи, когда я направляюсь к выходу.

— Натали, стой, — окликает Истон.

Я выскакиваю из салона и оглядываюсь по сторонам, не имея ни малейшего понятия, где нахожусь и куда идти. Выбираю направление направо, достаю телефон и начинаю заказывать машину, и в этот момент его вырывают у меня из рук. Я упрямо смотрю в землю и не поднимаю взгляд на Истона, когда тянусь вернуть телефон. Перед глазами — его обнаженная, тяжело вздымающаяся грудь, он без труда держит телефон вне досягаемости.

— Эй, эй, всё не так, — говорит он.

— Именно так, — огрызаюсь я. — Ты ему всё рассказал!

— Прости, ладно? — говорит он. — Он вообще ходячая катастрофа, когда дело касается такта.

— Теперь ясно, в кого ты такой, — выпаливаю я. Я всё еще не могу заставить себя на него посмотреть, но дрожь в голосе выдает меня с головой. — Если ты решил унизить меня в качестве расплаты, поздравляю — тебе это удалось. Блестяще. Возможно, я это и заслужила.

Я делаю вдох, собирая остатки самообладания.

— Но всё. Хватит. Игра окончена, хорошо? Это не должно дойти до моего отца, Истон. Никогда. Ни до него. Ни до твоей мамы.

— Такое дерьмо мне не свойственно, — резко отвечает он. — Я не умею и не собираюсь манипулировать ситуациями таким образом.

— То есть не так, как я? — огрызаюсь я. — Ты вообще понимаешь, что только что снова меня оскорбил?

— Это не я искажаю твои слова, — говорит он резко. — Твой страх делает это за тебя.

Он сжимает мои плечи.

— Посмотри на меня.

Я поднимаю взгляд. Истон смотрит прямо, внимательно, и в его глазах вспыхивает та же самая паника, что накрыла меня прошлой ночью.

— Бенджи из тех, кто живет по-настоящему честно, — продолжает он уже тише. — Он понимает такие вещи. Понимает людей вроде нас. Тех, кто чувствует слишком близко, слишком остро.

— Это не про меня, — отзываюсь я.

— Нет? — он прищуривается. — Может, раньше и не было. Но сейчас… очень даже похоже.

Я выдыхаю, и он слегка сжимает мои плечи, словно удерживая меня на месте, не давая снова уйти от разговора.

— Он мне брат во всем, не по крови, но по жизни, — продолжает Истон. — Я доверяю ему свою жизнь. Так же, как сейчас доверяю тебе. Вслепую, если уж быть честным. И прошу от тебя того же.

Он резко выдыхает, а я невольно слежу взглядом за мурашками, пробегающими по его обнаженной коже. Я тянусь к рукаву его куртки, собираясь вернуть ее, но он останавливает меня коротко и жестко:

— Не надо.

— Здесь холодно.

— Мне плевать на куртку, — огрызается он.

Я поднимаю на него глаза и вижу то самое мягкое выражение, которое он показывал мне лишь украдкой за всё время нашего знакомства.

— Это я, — тихо, почти хрипло говорит он. — Я тот, кого ты выбрала. Нравится тебе это или нет, но по какой-то причине ты пришла именно ко мне, чтобы во всем разобраться. Бенджи немного старше меня, совсем ненамного, но, возможно, он видит то, чего не вижу я. Поэтому я и рассказал ему. Прости, что не предупредил тебя заранее.

— Ладно. Постараюсь это принять, — отвечаю я после паузы. — Но скажи… почему ты сегодня такой колючий?

— Нам обязательно сейчас всё это разбирать, пока я стою посреди улицы наполовину раздетый? — бросает он.

— Нет… прости, — говорю я, поджимая губы. — Просто у меня ощущение, что сегодня ты будто нарочно пытаешься меня ранить.

— Значит, ты неверно считываешь ситуацию. Пойдем, — говорит он, и в его нефритовых глазах появляется настойчивая просьба.

Я остаюсь на месте, в напряжении, не решаясь сделать шаг. Тогда он мягко обхватывает мою щеку ладонью и наклоняется, чтобы мы оказались на одном уровне.

— На этот раз я — мудак, — признает он тихо. — Я застал тебя врасплох. Я это признаю.

— Дело не только в этом, Истон, — я почти закрываю глаза от ощущения его большого пальца, скользящего по моей щеке. — Может, мне правда стоит просто уйти. Я ведь всё равно улетаю завтра.