Грудь сжимается так, что становится трудно дышать. Я провожу руками по волосам, чувствуя себя более беспомощным, чем когда-либо в жизни. Он никогда не показывал столько эмоций при мне, и осознание того, что именно я стал причиной его надлома, начинает ломать меня самого.

— Пап… а мама… — хрипло начинаю я. — С ней… она…?

— Она дома, но всё еще под сильными седативами. С ней Лекси.

Он захлебывается словами, прежде чем продолжить.

— Я сейчас держусь из последних сил, Истон.

Слеза срывается и катится по его подбородку, и от этого зрелища во мне всё окончательно надламывается.

— Мне нужно, чтобы ты приехал домой. Она не разговаривает.

— Хорошо, пап, — говорю я, сжимая его плечо и понимая, что сейчас бессмысленно объяснять, что я собирался всё рассказать, как только прилечу в Сиэтл. Его состояние само по себе гасит во мне любое сопротивление. Я слишком хорошо понимаю, что наша ссора на этом не закончена. Когда боль утихнет, ярость вернется с новой силой. Мы так устроены. Потому что, если не считать меня, в жизни Рида Крауна есть только один человек, которого он всегда будет защищать. Его жена. И в его глазах я совершил единственный грех, который он считает непростительным.

— Поехали, — заставляю себя произнести я, хотя слова причиняют боль, даже если это и было нашим первоначальным планом. — Поехали домой.

— Я буду в самолете.

Он кивает в сторону Джоэла. Между ними происходит молчаливый обмен словами, и отец быстро уходит по выложенной камнем дорожке в сторону парковки.

Джоэл подходит ко мне.

— Истон, я правда пытался, мужик…

— Да… к черту, — мои плечи опускаются. — Потом поговорим.

Джоэл кивает, выглядя подавленным, а мои эмоции слишком хаотичны, чтобы я мог сделать что-то еще, кроме как переключиться и собраться.

Сегодня я заставил своего отца плакать, и с этим будет тяжело жить.

Собравшись с духом, я стучу в дверь и вхожу. Натали встречает меня по ту сторону комнаты. Она полностью одета, взгляд пустой, лицо всё в следах от слез. Я прохожу в комнату и замечаю ее сумку, лежащую сверху на уже собранном чемодане. От этого зрелища трещина в груди расползается еще шире.

Нейт неподвижно стоит у панорамного окна, глядя на вид снаружи, засунув руки в карманы брюк. Натали загораживает его от меня и тянется к моему лицу. Металл ее обручального кольца касается моего лица, и у меня в горле застревает ком. Ее глаза наполняются слезами.

— Мне нужно ехать домой, Истон. И тебе тоже.

Я киваю, прижимаясь к ее ладоням, чувствуя, как трещина в груди саднит сильнее.

Натали оборачивается к Нейту.

— Папа, пожалуйста, дай нам минуту.

Нейт проводит рукой по лицу, словно взвешивая, готов ли он дать нам даже это. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать что-нибудь, когда он резко разворачивается. Я встаю у него на пути. Он останавливается и отворачивается, будто ему, блядь, слишком тяжело на меня смотреть.

— Мне искренне жаль, что ты сейчас чувствуешь, но я люблю ее, Нейт, и не собираюсь отпускать ее. Может, не будем делать этого? Ради нее?

Его пронзительные голубые глаза, точно такого же цвета, как у моей жены, встречаются с моими. Я слишком ясно вижу в этом человеке Натали. Это пугающе. Неужели во мне тоже есть те части моей матери, которые когда-то любили Нейта Батлера?

Я понимаю, что да. И не только они.

Это осознание накрывает меня резко. Даже несмотря на то, сколько раз Натали говорила об этом, до меня только сейчас доходит: моя мать собиралась выйти замуж за этого мужчину. Собиралась построить с ним жизнь. И, возможно, тогда он любил ее так же яростно, как я сейчас люблю его дочь. Судя по признанию отца, моя мать до сих пор хранит к нему любовь и будет хранить всегда.

Я пытаюсь говорить с этим человеком разумно, хотя его почти невозможно разглядеть сквозь гнев.

— Пожалуйста, не заставляй ее выбирать…

— У тебя нет никакого права просить меня о чем бы то ни было, — резко обрывает Нейт.

Он слегка склоняет голову, и в его взгляде я вижу решимость, вместе с молчаливым объявлением войны. Войны, которую он, блядь, не собирается проигрывать. Мы еще мгновение смотрим друг другу в глаза, прежде чем он проходит мимо меня.

Стиснув зубы, я сжимаю кулаки по бокам, когда Нейт, уходя, с грохотом захлопывает дверь. Ничто из того, что я мог бы ему сказать, уже не имеет значения. Он хочет, чтобы я исчез, и намерен добиться этого любой ценой.

Настоящий страх подкрадывается в тот момент, когда Натали смотрит на меня в ответ. Она выглядит совершенно потерянной.

— Мне так жаль, детка, — тихо говорю я.

— Я в порядке, — всхлипывает она. — То есть буду в порядке. Я знала, что будет плохо.

— Но не настолько, черт возьми, — бормочу я, притягивая ее к себе. Она обнимает меня, но затем отстраняется с вопросом.

— Стелла…

— Она дома с Лекси. Я сразу поеду к ней.

Натали кивает.

— Отец прилетел еще вчера вечером. Готов поспорить, у них с Джоэлом был разговор, какого у них раньше не бывало, лишь бы удержать его подальше отсюда. Они перегибают.