— Поздоровайся с папой. Он торчит у двери моего кабинета, потому что сегодня с утра слишком активно лезет в мою личную жизнь.

— Привет, дядя Нейт, — кричит Холли в трубку.

Хотя они не кровные родственники, папа видел, как Холли росла рядом со мной, и они очень близки.

Предупреждения Истона в Далласе звучат у меня в голове так отчетливо, словно колокол. Ситуация становится пугающе похожей на тот сценарий, о котором Истон предупреждал, и мне от этого становится не по себе.

— Привет, солнышко, — ласково говорит папа. — Мы с Эдди по тебе скучаем. Заезжай к нам на ужин в ближайшее время.

— Обязательно. Если бы твоя дочь не была такой чертовски…

— Цыц, — перебиваю я с притворной игривостью и тут же убираю ее с громкой связи, прежде чем она успевает меня сдать.

Я почти уверена, что вот-вот схлопочу инфаркт. Пот скользит по спине, паника накатывает всё сильнее, и я изо всех сил стараюсь ее скрыть.

— Позвони Эдди и договорись, — громко добавляет папа, явно рассчитывая, что Холли его услышит, несмотря на мои попытки их разъединить. Его ухмылка становится шире, когда он замечает, насколько я на взводе. — Я скажу ей ждать твоего звонка сегодня.

— Пап, — протягиваю я, чувствуя, как давление подскакивает до опасной отметки.

Он стучит костяшками по косяку двери, явно довольный тем, что как следует взъерошил мне нервы.

— Ладно, не буду мешать вам обсуждать… женские дела.

Холли успевает услышать его последние слова и тут же вопит мне в ухо:

— Какие еще женские дела?

— Ты заноза в заднице, — бросаю я ему вслед, пробуя почву.

Папа оборачивается. В его взгляде смешаны веселье и обожание.

— А ты свет моей жизни.

После этого он уходит, направляясь через редакционный зал к своему кабинету, а меня накрывает волна вины.

Господи.

Сердце колотится, спина мокрая от пота. Я перевожу внимание на Холли, мысленно прокручивая последние несколько секунд лжи, пока она требует ответа.

— Натали, какие еще женские дела?

— А, я записалась к твоему мастеру на восковую депиляцию.

— Поэтому я теперь младенец?

— Я имела в виду «гладкая, как младенец».

О. Боже. Мой.

В ответ наступает тишина, такую можно назвать только потрясенной. Я со всего размаха прижимаю трубку ко лбу.

— Ты меня слышишь? — спрашиваю я. — Стационарный телефон сегодня с утра глючит. Что случилось?

— Я очень надеюсь, что мне это показалось. Потому что ты как-то странно реагируешь на обычную восковую депиляцию и, если честно… это чертовски странно.

— Это была самая длинная первая половина рабочего дня за всю историю, Холли. Я даже кофе еще не выпила, а папа уже успел свести меня с ума.

Ложь.

Меня сводят с ума мои секреты.

Меня сводит с ума тайный роман с сыном бывшей невесты моего отца.

Меня сводит с ума то, что я влюблена в мужчину и до сих пор ему в этом не призналась.

Меня сводит с ума то, что я пересказываю все захватывающие подробности своей новой личной жизни… своей лошади.

Просто какое-то безумие.

То, что я вру всем самым близким людям — и делаю это так отвратительно легко, — делает ситуацию только хуже. Намного хуже.

— Я… я просто на взводе и завалена делами. Можно я тебе перезвоню?

— Ты серьезно? У меня что, нет даже пяти минут? Ты отменила Chuy’s[100]. — Ты никогда не пропускаешь Chuy’s, именно поэтому мы выбрали этот ресторан, ведь знали, что ты там точно появишься. Даже Дэймон уже начал чувствовать себя обделенным. Он думает, что нас с ним заменили.

— Он правда так сказал?

— Ага. Сказал, а потом тут же подцепил нашу официантку, — сухо добавляет она.

— Ту, с родинкой?

— Именно ее.

— Ну, она страшненькая.

— Ты ужасно врешь, — вздыхает Холли.

— Поверь, я в курсе. Прости, детка.

— Да ладно. Это просто Дэймон, он всегда такой. Казалось бы, я уже должна была к этому привыкнуть, да?

— Он идиот.

— Идиот, который теперь гадит там, где мы едим. Совсем не ОК.

— Еще бы, — соглашаюсь я. — Так что, если в его буррито из-за его похождений окажется что-нибудь лишнее, это целиком его проблема.

— Спасибо, что напомнила, почему я всё время тебя прощаю. Скучаю.

После ее слов я прихожу к одному простому и неприятному выводу.

Я стала той самой девушкой.

Та самая, которая забивает на друзей и семью из-за новых отношений. Отвратительная привычка, в которую я поклялась никогда больше не вляпываться после прошлого расставания. Хотя, если быть честной, большую часть ужинов с родителями я всё же не пропускаю. Может, это паранойя, но мне кажется, я не раз ловила на себе их затяжные взгляды, когда приезжала к ним. И каждый раз, выезжая с их подъездной дорожки, я ощущаю, как груз вины становится еще тяжелее. А после утреннего замечания Рози становится ясно: люди, которых я так старательно обманываю, начинают что-то подозревать.