— Странное чувство, — говорит он, чуть откидываясь в кресле. — Я помню каждый момент его детства. И за все эти годы мне не раз приходилось одергивать себя, чтобы не лезть лишний раз, особенно когда рядом не было Рида и Стеллы… А сейчас? Сейчас я по-настоящему вижу в нем того мужчину, которым он стал. Того, кто должен сам принимать решения и сам совершать ошибки. Это не отцовская любовь. Скорее дяди. Очень близкого дяди.

— Понимаю. И мне это нравится.

— Иногда это давалось непросто, особенно раньше, — признается он. — Но, если честно, это уже давно не просто работа. Кровные или нет, мы семья. И даже когда контракт закончится, я точно знаю, что наши отношения на этом не закончатся. Я в этом даже не сомневаюсь. — Он тихо усмехается. — Черт, в доме Краунов у меня даже есть собственная спальня, и во время праздников я часто ею пользуюсь.

— Это круто.

Меня накрывает тихая тоска от мысли, что, возможно, мне никогда не будут рады в доме Краунов. Ни в каком качестве. Что родители Истона так и не примут меня. И наоборот. А еще страшнее то, что я вообще не могу представить, как мой отец принимает Истона.

Какое будущее нас ждет?

— Ты должна жить своей жизнью, Натали, — мягко говорит Джоэл, словно улавливая мою тревогу. — Нельзя строить важные решения, оглядываясь на чужие чувства. Это я могу сказать точно. То, что вы нашли друг в друге и что у вас есть сейчас, — редкость. Чертовски редкая вещь. И я могу это подтвердить, потому что видел всё своими глазами. Так что принимай это как есть и отпусти тревоги о том, что может случиться потом. Сейчас это вне твоего контроля.

— Спасибо, — говорю я. — Мне правда… очень нужно было это услышать.

Я оглядываю салон самолета.

— Наверное, за эти годы ты видел всякое.

— О да, еще как, — усмехается он, и взгляд у него слегка мутнеет. — Хотя Стелла и Рид были довольно спокойными. Но и у них бывали свои моменты. Стелла сама по себе была огонь, а когда просыпалась ее латиноамериканская натура, все предпочитали держаться подальше, — он смеется уже в полный голос. — У Рида характер тоже непростой, и чаще всего он его сдерживал. Но если свести этих двоих вместе в плохую ночь, турбулентность начиналась вовсе не в небе, а прямо в самолете.

— Даже представить не могу.

— За эти годы они устроили немало драм, — продолжает он. — Но почти всегда быстро мирились, а зачастую успевали помириться еще до того, как шасси касались земли. А вот Бен и Лекси — это уже совсем другая история. Лекси не позволяла Бену брать Бенджи в тур без нее, так что времена были… веселые, — Джоэл широко раскрывает глаза и откидывает голову назад. — Представь себе целую рок-группу, их жен, детей и всё то окружение, в котором эти группы варятся, — он недовольно фыркает. — Цирк, самый настоящий.

Я морщусь.

— Настолько плохо?

— В основном это происходило, когда они ездили в тур с другой группой, которой было абсолютно плевать на малышей и младенцев, — он качает головой. — Скажем так: некоторым людям с раздутым эго и неограниченными деньгами не стоит давать ту свободу, которая к этому прилагается. Неважно, насколько они талантливы. Рядом с ними просто страшно находиться.

Он усмехается. — И с этим мне приходилось сталкиваться слишком часто. В том числе и на этом чертовом самолете.

— Это самолет «Сержантов», да? — спрашиваю я.

Джоэл пожимает плечами.

— Ну, он точно не принадлежит сисястой поп-принцессе.

— Тогда почему ты мне сразу не сказал… — у меня округляются глаза. — Черт, Джоэл, только не говори, что Истон угнал самолет «Сержантов», чтобы ты прилетел за мной.

Он улыбается.

— Не в первый раз. И даже не во второй.

— Господи, — я не могу сдержать улыбку. — А я-то думала, что, тайком вытащив папину Audi покататься, была настоящей бунтаркой.

— У Истона впечатляющий послужной список по части выносить Риду мозг, — хмыкает Джоэл.

— Похоже на то. Раз уж заговорили о динамике в группе… как вообще дела у ребят?

— Они «разрывают» каждый концерт. Без исключений.

— Я не про сцену. За кулисами. Истон говорил, что у них с Эл-Элом не клеится. Он считает, что тот что-то употребляет.

— С ним действительно что-то происходит. Не уверен, что это наркотики, но он явно борется с какими-то демонами. Пока он держит свое дерьмо подальше от тебя и Истона и делает свою работу, мне, по большому счету, плевать.

— Мне кажется, Эл-Эла просто неправильно понимают, — говорю я честно.

— Натали, — в его голосе звучит предупреждение, и оно меня резко отрезвляет. — Сделай нам обоим одолжение и не лезь в это.

— Всё настолько плохо?

— Пока Рид держит их обоих в узде, но после Далласа Истон стал куда менее терпелив к Эл-Элу.

— Правда? — тревога вспыхивает мгновенно. — Я отчасти в этом виновата. Я с ним поговорю.

Джоэл собирается возразить, но я поднимаю руку.

— Я ни словом не обмолвлюсь об этом разговоре и не сдам тебя, клянусь. Я как-нибудь аккуратно вплету это в разговор.

— Спасибо. Вот именно поэтому такие вещи и становятся рискованными, — говорит он.

— Я понимаю. Но ты можешь мне доверять, — обещаю я.