И пусть всего несколько минут назад я отчитала Истона за эти слова, всё происходящее и правда начинает напоминать фарс.

— В эту среду я буду, — заявляю я, давая обещание, которое не собираюсь нарушать. — Вся «Маргарита» за мой счет, пока сможешь пить. Договорились?

— Договорились.

— Тогда сольем Дэймона и устроим девичник. Никого больше, только мы.

В висках начинает нарастать головная боль. Кровь яростно пульсирует, мысли мечутся и сталкиваются между собой. И хотя мне хочется успокоить Холли, я торопливо ищу повод свернуть разговор.

— Слушай, папа меня зовет. Я перезвоню тебе после обеда, ладно?

— Ладно, — отвечает она. Явное недоверие в ее голосе лишь укрепляет мой вывод: помимо того, что я паршивая дочь, я становлюсь еще и отвратительной подругой.

— Я правда перезвоню. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Следующие несколько минут я упираюсь ладонями в стол и практикую дыхательные техники, собирая по кусочкам остатки самообладания и здравого смысла. Переворачиваю телефон экраном вверх, готовясь как следует устроить Истону разнос за его беспечность. Но стоит мне прочитать сообщения, как злость быстро сходит на нет.

ИК: Ответь. Мне нужно услышать твой голос.

ИК: Черт. Ответь, красавица.

ИК: Я чувствую твою злость даже из Вайоминга. Это было безрассудно и чертовски глупо. Я больше не буду звонить тебе в офис. Пожалуйста, не злись. Прости.

Откинувшись на спинку кресла, я перечитываю его сообщения, и сердце наполняется теплом. Он просто ведет себя как парень. Или, по крайней мере, старается. Между нами неожиданно легко выстроился ритм, даже несмотря на тайну и наш бешеный график. Эта неделя стала исключением из-за его концертов один за другим. Пока он скучает по мне, у меня буквально болит всё от желания быть рядом с ним.

Хотя я ни за что не променяла бы последние два месяца с Истоном ни на что другое, постоянное балансирование между всем этим начинает меня изматывать. Я бросаю взгляд в папин кабинет и чувствую укол из-за той намеренной дистанции, которую между нами выстроила. Мне не хватает откровенности с ним во всем, что касается моей жизни, в том числе отношений. Мне не хватает наших посиделок с пивом после работы, приглашений на ужин, от которых я в последнее время всё чаще отказываюсь.

На секунду я задумываюсь, а вдруг Истон прав. Может, я действительно придаю слишком большое значение прошлому наших родителей. Я никогда не боялась отца, как бы сильно ни облажалась. Возможно, решение куда проще, чем я себе представляю. Просто зайти к нему в кабинет, всё рассказать, извиниться и объяснить.

Быть с Истоном больше не ощущается как выбор, который причиняет боль. Это выбор, который делает меня счастливой. До головокружения счастливой. Последние восемь недель без сомнений стали лучшими в моей жизни, а папа всегда давал мне понять, что мое счастье для него превыше всего.

Решив признаться во всем как можно скорее, я начинаю набирать сообщение Истону, понимая, что слишком затянула с ответом. Особенно учитывая, что он уверен, что я злюсь на него.

Я набираю короткий ответ. Тот самый текст, который за последнюю неделю печатала уже с десяток раз.

Я: Я люблю тебя.

И стираю эти три слова снова. Признаваться ему в чувствах по смс — не то, как я хочу это сделать. Но сейчас это единственный ответ, который мне по-настоящему хочется отправить. Вместо этого я выбираю предельную честность, которую он сделал для меня такой естественной за всё время, что мы вместе.

Я: Я тоже по тебе скучаю. Очень. Мне нужно было услышать твой голос.

Я нажимаю «отправить» и сразу же начинаю печатать снова.

Я: Я больше не хочу прятаться. Если это значит быть безрассудной и глупой, значит, я буду безрассудной и глупой вместе с тобой. Быть с тобой делает меня счастливой. Все близкие мне люди видят, что я изменилась, и я хочу сказать им почему. Хочу рассказать, кто ты и что ты для меня значишь. Кому я принадлежу. Я не злюсь, клянусь, и объясню это твоему члену лично. Кстати, он не сломан. Он просто слушается свою новую хозяйку. Береги себя. ХХ

Я отправляю второе сообщение без тени сомнения и тут же переключаюсь на проверку статьи. Проходит десять минут без ответа, и я сникаю, напоминая себе, что он за рулем.

Сдержав обещание Холли, я перезваниваю ей во время обеда, почти через три часа, болтая так, будто у меня в животе не растет каменная глыба с каждой минутой его молчания.