За гостиной тянется огромная стена из панорамных окон, открывающая величественный вид на часть городского горизонта. Длинный балкон в форме подковы забит гостями до отказа, из разных уголков просторного пространства поднимаются густые клубы дыма. Почти инстинктивно я начинаю высматривать Истона на первом уровне, но его нигде не видно. Мысль о том, что он может быть «занят», вызывает во мне неприятное чувство, однако я отталкиваю ее и позволяю злости вести меня дальше, вглубь вечеринки.

Держись плана, Натали.

Натянув улыбку, я лавирую в плотной толпе, позволяя взгляду скользить по залу и впитывая масштаб этой вечеринки. Мне всегда хотелось увидеть, как развлекается один процент населения. Продолжая осматриваться, я замечаю Сида в углу комнаты. Он разговаривает с группой девушек лет двадцати с небольшим, и те буквально ловят каждое его слово. Он держится от них на почтительном расстоянии, но выражения их лиц бесценны. Это точно будет ночь, которую они запомнят.

Будто почувствовав мой взгляд, Сид замечает меня, застывшую посреди зала, окруженную танцующими телами. Он окидывает меня быстрым взглядом, и на губах появляется едва заметная улыбка. Я машу ему рукой, он отвечает коротким кивком и тут же возвращает внимание своей зачарованной аудитории.

Приближаясь к террасе, я различаю огненно-красные огоньки сигарет, тлеющие в темноте, пока пространство заполняют бесчисленные силуэты. Здесь сумрачно, но не настолько, чтобы нельзя было разглядеть лица тех, кто собрался вокруг редких каменных очагов. Голубые языки пламени скользят по профилям, выхватывая черты из тени. Атмосфера достаточно зловещая, чтобы тем, кто предпочитает оставаться незаметным, было здесь комфортно.

Я отвожу взгляд, стараясь отвести от себя несколько слишком любопытных глаз, и уже собираюсь идти дальше, но замираю, заметив в углу балкона знакомое лицо.

Это что, звезда последнего фильма Marvel?

Через пару секунд объект моего внимания поворачивает голову, и пламя подсвечивает его лицо, окончательно развеивая сомнения.

Лукас Уокер[89].

Святые угодники мать вашу!

Сдерживая фанатский визг, который грозится вырваться наружу, и подавляя желание тут же позвонить маме и поделиться нашей общей слабостью, я резко отвожу взгляд, понимая, что он, скорее всего, одна из причин, по которой здесь запрещены телефоны. Лукас ушел из Голливуда много лет назад, а вернулся так, что разнес всё в клочья — в духе Роберта Дауни-младшего[90], установив новые кассовые рекорды своим первым фильмом за более чем десятилетие. Он — ходячее воплощение «серебряного лиса», и благодаря культовым подростковым фильмам, на которые меня когда-то подсадила мама, остается одним из моих самых ранних крашей.

Лукас также снимался в фильме «Драйв», что делает его присутствие здесь логичным и одновременно усиливает мою тревогу. Неужели Стелла и Рид тоже здесь?

Я тут же отбрасываю эту мысль. Истон не стал бы так со мной поступать, каким бы злым он ни был. Заинтригованная тем, кто еще может быть на этой вечеринке, я в последний раз окидываю взглядом нижний уровень, прежде чем направиться к парящей лестнице.

Музыка меняется, и весь пентхаус начинает вибрировать от вступительного баса. Следом из колонок вырывается хриплый женский стон, растворяясь в индустриальном роке. В самом тоне этой музыки отчетливо слышится полное отсутствие запретов.

Кожа головы покалывает от обостренного внимания, и музыка, словно змея, скользит по мне соблазнительным прикосновением, спускаясь вдоль шеи и маня за собой приглашающим жестом. Я поддаюсь ей, медленно продвигаясь сквозь море извивающихся тел. С каждым шагом внутрь моя интуиция обостряется всё сильнее. Музыка соблазняет меня так же, как и всех вокруг, и атмосфера, и без того откровенная, заметно меняется.

Возбуждение пульсирует в воздухе, а предвкушение трепещет в груди, пока я поднимаюсь по винтовой лестнице. Последние ступени я преодолеваю с легким покачиванием бедер, обстановка понемногу снижает мои собственные запреты. И именно на площадке наверху я понимаю, что первый этаж был лишь обманкой, бледной прелюдией по сравнению с настоящей вечеринкой, которая разворачивается здесь.

Единственный вывод, к которому я прихожу, глядя на происходящее, прост: сегодняшняя тема — грех. И этой ночью Сатана наводит свой порядок.

Сдерживая на языке «святое дерьмо», я едва не смеюсь, оглядывая развернувшийся передо мной зловещий цирк. Куда ни посмотри — каждое новое зрелище оказывается откровеннее предыдущего.

Слева от гигантского пространства тянется длинная, во всю стену, барная стойка, облепленная толпой. Полдюжины массивных диванов забиты до отказа знаменитостями, светскими фигурами и прочими представителями этого мира. Полуобнаженные женщины, многие из них топлес, движутся по всему залу, их тела качаются в такт музыке, словно непристойное подношение.