Он медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Чистую. Чертову. Красоту.

— О-о-о, — тяну я с нарочитым техасским акцентом, делая еще одну бесполезную попытку спастись. — Ты в этом, конечно, хорош. Тебе бы песни писать или что-нибудь такое. Женщины будут таять от таких слов…

— …пока другие ее части делают вид, что ничего не понимают, — сухо перебивает он, закатывая глаза.

Он наклоняет козырек кепки мне на глаза, на мгновение лишая обзора.

Сжав мою ладонь, он начинает выводить нас из тесного пространства между занавесями. Когда мы наконец выбираемся, я замечаю, что Эл-Эл и Сид уже закрывают кейсы, а Тэк успел наполовину разобрать свою установку. Шум зрительного зала по ту сторону занавеса почти полностью стих.

Как долго мы целовались?

— Это было охрененно! — выпаливаю я, пытаясь привлечь их внимание, и хлопаю в ладоши, обращаясь к группе. — Спорим на большие деньги, завтра вы будете во всех заголовках Оклахомы.

Сид и Эл-Эл улыбаются мне в ответ.

Пронзительные голубые глаза Эл-Эла на секунду задерживаются между мной и Истоном. Он всё понял. Уклоняясь от его слишком внимательного взгляда, я поворачиваюсь к Истону. На его лице чистое веселье.

Схватив его за руку, я приподнимаюсь на носки, требуя внимания, и тяну его ближе к своему уху. Он обнимает меня, прижимая к себе, и тепло его кожи пускает дрожь вверх по позвоночнику.

— То, что я собиралась сказать до того, как ты прервал меня своим языком, — это то, что выступление было невероятным, Истон. Во всех возможных смыслах. Спасибо, что поделился этим со мной.

Я отстраняюсь. Он облизывает губы и качает головой.

— Что? — тяну я, нахмурившись. — Моей похвалы всё еще недостаточно, ваше величество? Или ты всё еще считаешь, что я паршивый писатель?

— Ты правда ничего не понимаешь? — спрашивает он.

Я беспомощно смотрю на Джоэла, который стоит неподалеку на посту.

— Чего именно я не понимаю?

— Саму суть, — дразнит Истон и проводит костяшками пальцев по моей щеке.

— Тогда просвети меня, — говорю я, всё еще слегка ошеломленная. Вокруг суетятся люди, а между нами так и не исчезла близость, которая не дает мне сосредоточиться.

Грудь Истона приподнимается от беззвучного смешка.

— Ну? — подталкиваю я.

— Я работаю над этим, — бормочет он в тот момент, когда к нам подходит рабочий сцены с бутылкой воды. Истон берет ее, благодарит и осушает за несколько глотков. — Мне нужно помочь с разборкой и погрузкой, — добавляет он, запыхавшись.

— Чем я могу помочь?

— Ничем. Джоэл отвезет тебя в отель и поможет с заселением. Ты устала?

— Черта с два. Я хоть сейчас марафон пробегу, — я разворачиваю его кепку козырьком назад и делаю вид, что закатываю рукава. Его красивая улыбка возвращается.

— Давай позже поужинаем с ребятами в отеле. Часа через два?

Я прикусываю губу, чувствуя, как во мне снова поднимается энергия.

— Точно нельзя помочь? — показываю на себя. — У меня тут столько нерастраченной…

Истон приподнимает бровь, но тут из-за его спины врывается Тэк:

— А ты умеешь разбирать ударную установку?

— Я быстро учусь! — кричу я, обходя Истона и направляясь к Тэку, но в этот же миг Истон хватает меня за руку.

— Разбирай сам свою установку, придурок, — огрызается он.

Тэк, не поднимая головы, показывает ему средний палец.

И тут, через плечо Истона, я замечаю группу женщин, ожидающих у кулис. Ни одного мужчины поблизости. Джоэл перекрывает им обзор, шагнув вперед с вытянутыми руками, и мягко, но настойчиво оттесняет их назад.

Истон наклоняется ко мне, заставляя снова встретиться с его взглядом.

— Я не пытаюсь от тебя избавиться, Натали.

Я пожимаю плечами так, будто мне всё равно.

— Это не мое дело.

Его ноздри едва заметно раздуваются от раздражения, и он смотрит на меня холодным, прямым взглядом.

— Всё нормально, Истон. Это не моя территория, так что давай закроем тему.

Развернувшись, я ищу свои туфли прямо за занавесом и вытаскиваю их одну за другой. Без единого слова Истон кладет руку мне на бедро, поддерживая, пока я в них влезаю. Когда он отпускает, его пальцы скользят по коже. Я сглатываю и поднимаю глаза, в его взгляде та же интенсивность, которую я уже видела не раз.

Он наклоняется, так что мы оказываемся на одном уровне.

— Твои губы опухли от моего поцелуя. И я готов поспорить на большие деньги, что твои трусики сейчас абсолютно бесполезны. Может, найдем место за кулисами, где я объясню тебе всё нагляднее?

— Тебе не обязательно… говорить такие вещи, — чувствую, как шея заливается жаром, когда он приближается еще на шаг.

— Я никогда не говорю того, чего не хочу сказать. И ты это, черт возьми, знаешь. Увидимся через два часа.

Он уходит, оставляя меня с промокшими трусиками, туманом в голове, телом, которое кричит и требует разрядки, и сердцем, готовым вылететь на орбиту.