— Готова, милая? — внезапно раздается голос Джоэла рядом, выдергивая меня из ступора.

Я прищуриваюсь, глядя на него, а он сжимает губы, тщетно пытаясь скрыть улыбку.

— Ты правда ему ничего не сказал?

— Мне правда не пришлось, — отвечает он без пояснений и мягко направляет меня к выходу.

Обернувшись, я ловлю взгляд Истона: он убирает гитару в кейс, а затем переводит глаза на нетерпеливую группу женщин, ожидающих своего шанса. Его слова звучат у меня в голове, пока я провожу пальцами по всё еще покалывающим губам.

Я по уши влипла.

***

— Привет, пап, — говорю я, закидывая перегруженный чемодан на огромную кровать в номере. Он тут же начинает:

— Что за туманный текст и почему ты нас продинамила?

— Увлеклась материалом. Ты же знаешь, как это бывает.

— Знаю. Но мама злится. Она готовила.

— Извинись за меня.

— Ты на громкой связи, вредина, — тут же влезает мама, пока я расстегиваю чемодан и начинаю разбирать вещи.

— Простите, простите, — говорю я, и меня накрывает чувство вины. Я снова вру им обоим, и так пугающе легко.

— Тогда перенесем, — подключается папа. — Как насчет ужина в воскресенье?

— Не получится. Вам придется развлекать себя самим в эти выходные. У меня планы.

— С кем? — без тени стеснения спрашивает мама.

— Эдди, — тут же одергивает ее папа. — Это ее выходные и ее дело. Захочет — скажет.

— Ладно, — легко сдается мама. — Тогда переносим ужин на понедельник.

— Я буду. Я вас обоих люблю… очень.

— Мы тебя тоже, — отвечают они хором.

— И, пап… если захочешь посмотреть макет выпуска на эту неделю, я загрузила его перед уходом из редакции. Не уверена, что это именно то, что ты хотел, но он там.

— Я доверяю тебе, — говорит он тихо, с гордостью, и у меня сжимается сердце. — Уверен, всё в порядке.

— Ладно… спокойной ночи.

Они оба в ответ желают спокойной ночи, и я сбрасываю вызов, распластываясь поперек кровати с ощущением, что я — откровенно дерьмовый человек. Я знаю, что пользуюсь их безоговорочным доверием, но после всего, что я натворила, больше не чувствую, что его заслуживаю. Поцелуй Истона всё еще жжет мои лживые губы, и я в который раз убеждаю себя, что этот уикенд — всё, что я могу ему дать. Потому что всё мое будущее держится на том, чтобы этот секрет оставался именно секретом.

И пусть близость с семьей вплетена в мою жизнь намертво, я заставляю себя помнить: я всё-таки взрослая женщина. Женщина, которая не обязана отчитываться перед родителями за каждый свой шаг, особенно когда дело касается личной жизни.

Вина не отпускает, и я иду в душ, надеясь смыть с себя хотя бы часть стыда, параллельно пытаясь понять, как мне пережить и переждать ближайшие несколько дней.

Теперь, когда папарацци готовы платить бешеные деньги за любой личный кадр с Истоном, ставки куда выше, чем в Сиэтле. Риск оказаться по другую сторону объектива стал в разы реальнее, и мне нельзя быть замеченной с ним, ни при каких обстоятельствах на публике. Мое присутствие сегодня за кулисами, даже между занавесами, было безрассудством и откровенной глупостью. Мало того, Истон слишком часто искал меня взглядом, достаточно часто, чтобы любой, кто смотрит внимательно, особенно с натренированным, профессиональным глазом, мог начать что-то подозревать.

Неужели всё-таки кто-то что-то увидел? Вряд ли. Вряд ли кому-то удалось сделать нормальный кадр. Я стояла слишком далеко, почти утонув между занавесами. И всё же тревога медленно поднимается внутри, когда я быстро набираю сообщение.

Я: Сомневаюсь, что ужин хорошая идея.

ИК: Всё уже улажено.

Я: В каком смысле? Я даже не сказала тебе, почему сомневаюсь.

ИК: И не нужно. Я всё решил. Доверься мне и спускайся.

Я: Какой требовательный.

Точки появляются, исчезают… снова появляются и наконец приходит сообщение.

ИК: Я скучаю по тебе. Это я хотел сказать, когда позвонил в первый раз.

Сердце сбивается с ритма, но я всё же нахожу силы напечатать ответ.

Я: А во второй?

ИК: Может быть, расскажу, когда ты сядешь за стол.

Глава 30

Through the Glass

Stone Sour

Истон

Заметив Натали у входа в бар отеля, я едва заметно приподнимаю подбородок. Она оглядывается и тут же находит меня взглядом. Тэк всё еще о чём-то оживленно болтает рядом, не растеряв ни капли энергии, оставшейся после сцены. Честно говоря, я и сам на том же подъеме.

Этот кайф от выступления оказался сильнее, чем я мог себе представить. А женщина, стоявшая сегодня сбоку сцены, усилила его в разы. Ее реакция была именно такой, на какую я надеялся. Как и она сама. Она — всё та же, какой я ее помнил, и при этом еще красивее, еще притягательнее. Проще говоря, меня к ней тянет еще больше.

Гораздо больше.