В голове всплывает обрывок воспоминания: пустынные улицы, путь домой, вечер, который должен был закончиться дверью квартиры. Я напрягаюсь, пытаясь ухватиться хоть за что-то ещё, но там пусто.

– Но вас перемещают в контур в бессознательном состоянии, если тебе интересно, это, чтобы…

– Чтобы не рвало.

– Да. Вот видишь, кое-что ты знаешь. Отборочный контур плохо переносится в сознании. Ты исключение. Уверена, что другим координаторам так не повезло, как мне с тобой. Тех игроков, наверное, ещё в чувство приводят…

Пока Лианна продолжает болтать, то я вспоминаю Дарси. Как она захлёбывалась словами, рассказывая про этапы, про зрелище, про то, как «интересно смотреть реакции». Я никогда не слушала до конца. Никогда не смотрела. Никогда не думала, что это может стать… личным.

Если я доберусь до Милли, то сверну шею на глазах у её родителей и пусть будет, что будет. Сейчас мне на это наплевать.

Дверь отъезжает в сторону, прямо в стену, и в проходе появляются двое мужчин, старше меня лет на десять, которые тут же встречаются с моим взглядом.

– Она готова? Идти сможет или тоже придется тащить? – задает вопрос один из них, обращаясь именно к Лиане, а меня полностью игнорируя.

Слепые идиоты.

Я схожу с платформы, когда Лианна открывает рот и подхожу прямо к ним, произнося:

– Я готова, – голос ровный, холодный. Я приподнимаю одну бровь, глядя прямо на них, и добавляю с явным удовольствием: – И если кто-то из вас попробует меня «тащить», я сломаю ему колено.

Они одновременно сдвигают брови, будто не ожидали, что объект вдруг заговорит. Один бросает быстрый взгляд на Лианну, второй на меня, оценивающе, с раздражением.

Секунда напряжения. Потом один из них хмыкает.

– Оружие, – говорит он, протягивая руку. – С собой нельзя.

Ну надо же. Не совсем идиоты.

Я медленно и демонстративно вытаскиваю нож, протягивая им, когда один из них, тот, у которого козлиная бородка, забирает его.

Меня выводят из кабинета.

Узкий, тёмный коридор, без окон, без опознавательных знаков. Не обит панелями, как у Лианны, но стены такие же глухие, матовые, будто свет здесь не отражается, а вязнет. Шаги отдаются гулко, чуждо. Кроме нас никого. Ни голосов. Ни движения. Словно весь этот уровень существует только для того, чтобы проводить.

Мы сворачиваем раз, второй, третий. Мимо закрытых дверей без табличек. Без ручек. Просто гладкие плоскости, за которыми, вероятно, такие же кабинеты.

Лифт.

Двери разъезжаются с тихим шипением. Мы заходим, и я отмечаю, что до этого находилась на минус первом этаже, а теперь мы едем на два этажа выше.

Двери открываются, и свет бьёт в глаза резче, чем солнце в пустыне. Здесь всё иначе, ярко, стерильно, почти ослепительно. Белые коридоры, гладкие стены, ровный свет без теней. Как будто меня вытащили из чрева зверя и вывалили на операционный стол.

Чёрт!

Приходится часто моргать, чтобы глаза быстрее адаптировались.

Вообще мне хочется хотя бы умыться, но мне никто не даст этого сделать. По крайней мере, сейчас.

Мы останавливаемся напротив двух массивных дверей, рядом с которыми стоят стражники или охрана по-другому, такие же, как и те, что ведут меня. Вооружённые.

Одеты в белоснежную форму с жёсткими накладками на груди и плечах, идеально подогнанную, будто они не люди, а манекены. Белые ботинки, перчатки, шлемы под мышкой. Чистота до абсурда. До издевательства.

Они даже не смотрят на меня, только на сопровождающих. Короткий кивок.

Двери открываются вовнутрь на этот раз, и я делаю три шага, оказываясь в большом сером пространстве с полукруглым потолком.

Зал огромный. Не холодный, но и не тёплый, стерильно-нейтральный, как всё здесь. Пол серый, матовый, слегка пружинит под ногами. Потолок полукруглый, высокий, будто купол, и в нём нет ни единого шва, ни лампы, ни решётки. Свет идёт отовсюду сразу, равномерный, без источника и без теней. Это первое, что бросается в глаза. И второе, окон здесь совсем нет.

Прямо напротив меня, то есть входа, прозрачное поле. Не стекло, не воздух, что-то между. Оно слегка искажает пространство за собой, как марево. За ним помост… что-то вроде аккуратной, геометрически выверенной возвышенности, и в самом центре помоста закрытая дверь.

Чуть в стороне, левее, уже без защитного поля находится ещё одна дверь.

Здесь уже есть люди, такие же участники, как и я. Хотя нет. Не такие. Они все добровольцы, а я… здесь не по своей воле, только вот это никому не объяснишь. Всем насрать, и никто с этим разбираться не будет, тем более, когда узнают, кто я. Вернее, кое-кто уже знает, тот, кто сейчас наблюдает за нами через камеры. Они здесь тоже есть, я вижу их наверху, парящими в небе. Всё те же маленькие круглые и стеклянные шарики.