Песок под подошвами начинает уходить.

Не осыпаться, именно утекать, как если бы он был живым и его кто-то втягивал вниз. Я спотыкаюсь, едва удерживаю равновесие, сердце срывается в бешеный ритм, а после оборачиваюсь.

Щурюсь, прикрывая глаза ладонью, и тогда замечаю это.

Горизонт там, где песок соединяется с небом, колышется. Линия больше не ровная. Она дрожит, искажается, как будто сама реальность там не выдерживает собственного веса. Песок поднимается волнами, не от ветра… от движения. Чего-то большого. Слишком большого.

Я делаю шаг назад.

Потом ещё один.

И ещё.

Теперь в мыслях лишь одно единственное слово на повторе:бежать.

Пальцы действуют быстрее сознания. Я дёргаю ткань на груди, не ту, в которой возвращалась домой, уже другую,специальную, отрываю неровный кусок, почти рву его, не чувствуя боли в коже. Торопливо повязываю его на лицо, закрывая нос и рот, затягиваю как могу, лишь бы не дышать этим песком.

Гул нарастает.

Я разворачиваюсь и бегу.

Не разбирая направления и не думая, куда. Просто… подальше. Подальше от колышущегося горизонта. Подальше от того,что приближается.

Чертов песок забивается в ботинки, которые сейчас только мешаются, но снимать я их точно не собираюсь. Ступни проваливаются, поэтому все мои движения замедляются.

Взгляд скользит по горизонту, но я вижу лишь одни дюны.

Останавливаться и обдумывать, куда именно бежать – нельзя. Потеряю время.

Сейчас я жалею, что никогда не слушала, что говорила Дарси. Если бы она оказалась на моем месте, то точно знала бы, что делать…

Взбираюсь на песчаную дюну, цепляясь руками за песок, который тут же проходит сквозь пальцы, но это всё равно помогает. Дает опору.

Дыхание сбивается, а песчинки продолжают попадать в глаза. Очки бы сейчас пригодились.

Оборачиваюсь буквально на несколько секунд. На горизонте появляется тёмное пятно, как чёрная дыра, воронка, которая медленно пожирает свет, поглощая всё вокруг. Оно растёт, поглощая мельчайшие детали горизонта, но пока ещё далеко.

Исчезает также резко, как появляется. Но песок в том месте… становится каким-то странным, неправильным.

Сердце колотится так, что кажется, оно вот-вот вырвется из груди.

Спускаюсь с этой дюны, почти скольжу, но не падаю.

Я продолжаю бежать. И нет ни малейшей мысли о том, чтобы остановиться. Только бежать дальше, пока ноги держат, пока песок под ними ещё не проглотил меня окончательно.

Тут должно быть хоть что-то… Не может быть «ничего». Так ведьнеинтересно.

Очередная дюна, когда дрожь всё больше нарастает.

Дыхание обрывается на короткие, обжигающие вдохи, грудь ноет, в горле сухо, словно я вдыхаю не воздух, а саму пустыню.

Страх больше не острый, скорее он вязкий, липкий, растягивается внутри, сдавливает. Я злюсь на себя, на это место, на собственное тело, которое вот-вот подведёт. Но останавливаться нельзя. Нельзя даже просто замедлиться.

Я взбираюсь наверх и на секунду замираю.

Вдалеке, размытые маревом и светом, поднимаются скалы. Неровные, тёмные, рваные силуэты, будто кто-то вырвал кусок другого мира и воткнул его посреди этого песчаного ада. Они выглядят нереально. И слишком далеко.

Я не успею.

Ноги горят, дыхание сбито, песок тянет вниз, а земля подо мной ведёт себя так, словно вот-вот решит меня съесть.

Но выбора нет.

Если не побегу туда, я умру. Не «возможно». Не «скорее всего». А простоумру.

Конечно, мозг будет цепляться до последнего, даже не просто мозг, а сам человек, ведь это в нашей сути.Выжить. Даже если шансов нет, нет вариантов, всё равно снова и снова мы будем продолжать бороться. Я буду.

Срываюсь с места, спускаясь с дюны почти бегом, почти падая. Песок уходит из-под ног, я оступаюсь, лечу вниз, переворачиваясь, кувыркаясь, чувствуя, как тело бьётся о склон, как в рот и нос набивается песок, как ткань на лице сползает, но я всё равно продолжаю катиться, пока, наконец, не удаётся встать, пошатываясь, стирая песок с губ.

Дальше дюны становятся ниже, реже. Земля едва выравнивается, но от этого не становится легче, наоборот. Дрожь под ногами усиливается, превращаясь в непрерывную, бешеную тряску. Будто под поверхностью что-то движется, перестраивается, сжимается и расширяется.

Я не хочу знать, что это, но боюсь, всё же узнаю.

Бегу к скалам, не отрывая от них взгляда, мне кажется, если перестану смотреть, они исчезнут.

Сердце колотится в висках, в ушах, в горле. Каждый шаг уже дается через боль, через жжение в мышцах, через желание упасть и больше не вставать.

Половина пути.

Я чувствую это телом, и именно в этот момент тряска становится невыносимой.

Оборачиваюсь и почти тут же жалею.