Похоже, кто-то решил поиздеваться. Выступов почти нет, их совсем немного, нужно ещё постараться, чтобы взобраться.

Где-то в четырех футах над землей вижу, как камень становится ровнее, шире, туда можно забраться. Можно переждать.

Попробую. Ведь другого мне не остается.

Я вгоняю лезвие ножа в узкую щель между камнями. Металл входит с сопротивлением. Хорошо. Ставлю ногу на слабый выступ, который крошится, но держит. Подтягиваюсь, рука дрожит, ладонь горит, плечо простреливает болью, но я лезу рывками, стиснув зубы, не позволяя себе ни секунды сомнения.

Ещё шаг.

Ещё рывок.

Вот так…

Нога соскальзывает, и я повисаю, держась только за рукоять ножа. Держусь.

Глаза мечутся за выступы, за то, куда можно поставить ногу… что-то… Ну, давай же!

Приходится немного раскачаться, когда мышцы словно находятся в огне, всё тело напряжено до предела, и вот… получилось!

Взбираюсь дальше.

Проходит слишком много секунд, так мне кажется.

Я оказываюсь на выступе, почти падаю на колени, цепляясь за камень. Вибрация здесь ощущается иначе, как если бы была снизу, изнутри самой скалы. Она становится невыносимой, режущей, как ультразвук.

Я поднимаю голову.

Та девушка почти добежала.

– Сюда! – машу ей обеими руками, забывая о боли и страхе. – Сюда!

В этот момент вокруг подножия скалы раскрываются сразу несколько дыр. Не одна… три, четыре, больше! Песок уходит вниз потоками, воздух срывается в воронки. Девушка резко тормозит, едва не падая, вынуждена менять направление, огибать провалы, теряя драгоценные секунды.

Срываюсь с места по выступу, перебираюсь на другую сторону, которая ниже, под углом, даже чуть соскальзываю, туда, где камень образует небольшой карман, где можно укрыться.

– СЮДА! – кричу снова, изо всех сил, перекрывая гул и вибрацию. – БЕГИ СЮДА!

Она несется прямо туда, куда я ей и говорю.

Взгляд опускается на песок, который трясется, и я понимаю, что она не успеет.

– Прыгай! – мой крик, и ей остается несколько футов до меня. Именно в этот момент песок исчезает, так как появляется очередная дыра.

С разбега, почти не касаясь земли, незнакомка прыгает, и я бросаюсь вперёд, ложась грудью на камень, скользя по нему и одновременно вытягивая руку до предела. Наши пальцы сначала едва касаются друг друга, но так как я скольжу ещё чуть ниже, то через долю секунды перехватываю её, сжимая запястье так крепко, что боль простреливает руку до плеча.

Её тело повисает в пустоте.

Наши взгляды пересекаются на мгновения. Я не вижу всего лица, потому что маска скрывает его, ткань натянута, запылённая, но глаза… Я вижу глаза. Широко распахнутые, тёмные, переполненные чистым, невыносимым ужасом. В них нет мыслей, нет слов, только отчаянная, животная просьба жить.

– Не… не отпускай… – голос глухой, искажённый маской, почти захлёбывающийся. – Пожалуйста… не отпускай… меня!!!

Я тяну её вверх, рывком, всем телом, чувствуя, как мышцы напрягаются до предела, как скользит кожа из-за пота, как камень под ладонью становится опасно гладким.

Она слишком тяжелая для меня, но я отказываюсь отпускать, даже когда сама медленно сползаю с выступа.

Цепляюсь второй рукой за выступ, пальцы немеют, камень скользкий из-за запотевшей ладони.

– … давай же! – выдыхаю я и поднимаю руку, ту, которой держу её.

Из тьмы выдвигаются лезвия.

– Пожалуйста… – её голос срывается. – Вытащи меня, я не хочу… я не…

Резкое движение воздуха, металлический скрежет, и её глаза расширяются ещё сильнее. Она кричит, коротко, пронзительно, отчаянно, и звук обрывается.

Лезвия смыкаются.

Рывок такой сильный, что мне кажется, меня сейчас утянет вслед за ней. Тёплые брызги ударяют в лицо, попадают на шею, на руки. Кровь. Я чувствую её запах, вкус, как она смешивается с песчинками, как всё это мгновенно начинает исчезать вниз, пустыня пожирает даже следы.

Песок обрушивается обратно, засыпая дыру, скрывая всё, что только что было.

Я остаюсь на выступе, задыхаясь, с застывшей рукой, которая всё ещё держит часть её тела – руку, голову и часть груди, ведь ее разрезало именно по грудь.

Глаза девушки так и остаются открытыми, и я делаю то единственное, что ещё могу… перевожу взгляд и касаюсь её запястья.

058. Пятьдесят восьмая.

Отпускаю её руку, и часть тела падает на песок, когда подтягиваюсь и переворачиваюсь на спину, тяжело дыша.

Дрожь, проходящая через всё тело, говорит о том, что я всё ещё жива.

Я да, а пятьдесят восьмая нет.

Меня мутит.

Желудок сжимается резким спазмом, и я едва успеваю перевернуться на бок, утыкаясь лицом в холодный камень. Сухие, болезненные позывы сотрясают тело, но выходит лишь горький воздух и вкус крови во рту, не моей. Я судорожно дышу, стараясь не смотреть вниз, не думать, не вспоминать глаза, которые так и остались открытыми.