Внутри их встретил запах полированного дерева, старых книг и камина, где тлели поленья. На длинном столике в холле уже ждали фарфоровые чашки с чаем, серебряные блюда с сырами, виноградом, грецкими орехами. Всё это казалось частью привычного ритуала, а не гостеприимством ради эффекта.

Сам хозяин появился сразу – высокий, сухой мужчина лет шестидесяти, с серебром в волосах и спокойным взглядом человека, привыкшего к разговорам на любом уровне. На нём был мягкий серый костюм, который сидел так естественно, будто ткань сама выбрала его форму.

– Мисс Кларенс, – он склонил голову чуть больше, чем требовал этикет, – и ваш спутник, о котором я слышал достаточно, чтобы пожелать увидеть собственными глазами. Проходите.

Они сели в гостиной с высокими потолками, увешанной картинами в тяжёлых рамах. Было ясно, что половина этих полотен никогда не значилась в официальных каталогах.

Дэвид Браунс наливал чай, когда вдруг посмотрел прямо на Еву – взгляд его был мягок, но тверд, как отполированный камень.

– Мисс Кларенс, – сказал он почти небрежно, – если судьба снова сведёт нас делом искусства… вы вполне можете миновать отца…

Ева едва заметно приподняла бровь, уловив скрытый смысл.

– Вы полагаете, я уже готова обходиться без опекунов?

Браунс улыбнулся глазами.

– Я лишь замечаю: ваш отец джентльмен безупречный, но есть темы, которые легче обсудить без третьих ушей.

Она сделала паузу, взгляд её скользнул к Алексею, потом обратно к хозяину.

– В таком случае, мистер Браунс, считайте, что я приняла ваше приглашение в… как это сказать… закрытый клуб.

– Ах, – Дэвид мягко рассмеялся, – клуб у нас не по спискам, а по взглядам. Вы – уже внутри.

Алексей наблюдал за их обменом репликами. Слишком тонкий жест, слишком уверенное признание в «клуб» – и в её согласии прозвучала не только благодарность, но почувствовалось и доверие.

Он сделал вид, что поправляет манжет, и почти шутливо сказал:

– Осторожнее, Ева. Такие клубы редко отпускают членов по собственному желанию.

Браунс усмехнулся, будто подтверждая его слова.

– Именно потому в них и интересно.

Ева улыбнулась Алексею. Он же вдруг поймал себя на том, что смотрит дольше, чем нужно, на ее профиль в янтарном свете лампы. И в этом взгляде было не одобрение и не сомнение – скорее тихое беспокойство, которое он не стал называть.

– Но хватит о клубах. Итак, вы хотите найти то, чего, скорее всего, никогда не существовало.

Ева откинулась на спинку кресла.

– Вы тоже думаете, что это легенда?

– Я думаю, – Браунс слегка улыбнулся, – что легенды удобны: они дают занятость тем, кто ищет, и прикрытие тем, кто прячет.

Алексей ответил не сразу. Он изучал лицо хозяина – глаза, в которых жила усталость, и в то же время азарт охотника.

– Но если легенда вдруг оказывается правдой? – тихо произнёс он.

– Тогда, – сказал Браунс, – она перестаёт быть легендой и становится товаром.

Браунс отхлебнул чай.

– Архив Йонгелинка – это миф, но следы Йонгелинка действительно можно искать. В антверпенский архивах. Там – каталог утраченных и приписываемых полотен. Но туда не так-то просто попасть. Для публики он закрыт, а для специалистов – доступ ограничен.

– То есть, вы можете дать нам направление, – уточнила Ева.

– Да. Направление – всё, что я могу предложить.

Алексей слегка нахмурился.

– Простите, но этого мало. При всей моей любви к путешествиям, поехать как турист в Антверпен и постучать в дверь архива – значит вернуться с пустыми руками. Вы знаете это лучше меня.

Браунс рассмеялся – негромко, но с оттенком искреннего удовольствия.

– Вы требовательны, господин Фролов. Это редкость для людей вашей… профессии.

– А я не люблю полумер, – ответил Алексей. – Они отнимают время и не дают результата.

Браунс поставил чашку. Его глаза сверкнули.

– Хорошо. Уговорили. Но если вы хотите от меня большего, чем направление, – вы должны меня развлечь.

Он поднялся, подошёл к застеклённому шкафу в углу гостиной и открыл створки. На полках выстроились бутылки виски: янтарные, золотые, медные оттенки; этикетки с датами – 1950, 1964, 1972… Некоторые – с готическими шрифтами старых шотландских дистиллерий, давно закрытых.

– Моё хобби, – сказал он. – Моя страсть. И моя маленькая коллекция вопросов без ответов.

Алексей поднялся вслед за ним. Его глаза задержались на каждой бутылке, как будто он читал строки книги.

– Вы предлагаете игру? – спросил он.

– Да. – Браунс взял одну из бутылок, налил по капле в два тонких бокала и протянул один Алексею. – Назовите мне возраст, дистиллинг, отличительные ноты, – сказал он, – и возможно, вы убедите меня, что не просто ищете легенду, а чувствуете то, что её окружает.