— Да, но самое странное было там, в глубине. Нам потребовалось много времени, чтобы понять, как туда попасть, но потом... это какая сказка!... Вся пещера была похожа на один огромный архив знаний. Мы не знаем, кто её построил и как она функционировала. Достаточно было сосредоточиться на чём-то конкретном, и мы могли заглянуть в прошлое и будущее. Это было просто непостижимо!

— Что вы сделали с этой пещерой?

— К сожалению, нам не удалось провести в ней много времени... но в этом-то и суть. Знаешь, я не из тех, кто интересуется подобной метафизической ерундой, но поход в пещеру как-то изменил меня. С тех пор я иногда вижу странные вещи. Помнишь, как за ужином я рассказывал о своём сне с собаками, вернее, с Анубисом?

Мелисса кивнула.

— Теперь мне такие сны стали сниться чаще. Мне снится, что я вижу или знаю то, о чём понятия не имею, или что выясняется лишь позже. До того, как я открыл эту пещеру, такого не было... Тогда бы я посмеялся над любым, кто нес такую чушь... Скажи, здесь можно курить?

Мелисса помедлила. Затем встала и открыла узкую дверь на террасу.

— В порядке исключения я это разрешаю.

— Спасибо! — Патрик поискал сигареты в карманах, наконец вытащил одну, закурил и вдохнул дым. Затем он откинулся на подушки и, глядя в потолок, продолжил свою речь. — Итак, пещера что-то изменила во мне... Мне не снятся обычные вещи... Я начал думать о вещах, которые меня раньше не интересовали... Иногда я смотрю на них с точки зрения, которую раньше не рассматривал... Знаю, это звучит глупо, но с тех пор у меня такое чувство, будто я выполняю какую-то миссию... Только не думай, что я теперь какой-то псих, ладно?

Мелисса кивнула с улыбкой.

— Не волнуйся. Продолжай.

Патрик глубоко затянулся сигаретой.

— Итак, есть сны. Но есть и более глубокое понимание, если его можно так назвать. Сегодня я понимаю, почему мы не смогли сохранить ту пещеру тогда. Она была просто слишком могущественна для нас. Есть некая сила... древняя... неважно, откуда она... Эта сила создавала культуры, поддерживала их и защищала тысячелетиями. Эта сила дремлет в каждом из нас, бесконечно разбавленная, как сильно разбавленное лекарство, присутствие которого больше невозможно обнаружить, но которое пробуждает в теле своего рода память, так что всё выстраивается в соответствии с ней, как будто она всё ещё существует...

— Принцип гомеопатии, ты это имеешь в виду?

— Точно.

— Захватывающе!

— В любом случае, нечто подобное пронизывает каждого из нас. Тень древнего знания. Каждого из нас, но также и нашу культуру, всё, что передавалось из поколения в поколение... искусство, политику, философию, религию, традиции и легенды. Я убеждён, что это изначальное знание можно найти. Я также думаю, что оно вполне конкретно, осязаемо. Потому что, кто бы ни послал людей в это путешествие, они оставили архивы знаний. Такие же, как те, что на юге Франции. Архивы, которые можно найти и использовать, если мы достаточно разовьёмся, чтобы понимать и использовать их.

— Я поражена, услышав это от тебя, — сказала Мелисса. — Обычно так говорят только эзотерики.

— Вот и всё, что я знаю! Вот почему я тебе всё это рассказываю. И мне плевать на всю эту эзотерическую чушь и нью-эйджевскую ерунду. Но тот опыт в пещере пробудил во мне что-то. Я чувствую и понимаю, что есть нечто большее и древнее, чем все эти верования. Ты даже не поверишь, сколько ерунды нам наговорили о семитских генеалогиях, строителях Вавилонской башни, розенкрейцерах, еретиках-тамплиерах, архивах Мартина Лютера и прочей ереси. И тут появляешься ты, с Алистером Кроули и его нелепым Орденом Сатаны. Не то чтобы я считал это ложным или опасным. Скорее, это совершенно ничтожно по сравнению с тем, что мы отслеживаем.

Патрик встал, прислонился к двери патио, сделал последнюю затяжку и выбросил окурок наружу.

— В общем... теперь я перехожу к сути... в общем, есть кое-что, чем я не могу с тобой поделиться, пока ты не поймёшь меня правильно. — Он закатил глаза. — Боже, какую чушь я тут несу!... Но, в общем-то, я именно это и имею в виду... Понимаешь?... Ой, даже не знаю, как сказать!

Мелисса подошла к нему и положила руку ему на плечо.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — тихо сказала она. — Это звучит как осуждение, и ты хотел бы этого избежать. Но есть темы, которые очень трудно описать иначе. Я удивлена и рада слышать это от тебя... Иди сюда и садись, потому что сейчас я хочу тебе кое-что рассказать.

Они сели рядом, и Мелисса отпила вина. Затем она сказала: