— При всем уважении к вашему энтузиазму, Питер, я уже могу сказать, куда это нас приведет!

— У вас есть предложение получше?

— Честно говоря...

Он не успел договорить, потому что по подвалу раздался внезапный грохот. Свет погас. Учёные погрузились в кромешную тьму.

— Вот дерьмо! — выругался Патрик.

— Что происходит? — в голосе Питера слышалась неуверенность.

— Я бы не удивился, если бы в этом изношенном ящике перегорел предохранитель. Если нам повезет...

— В чем повезет?

— Кто-то на верхней площадке мог бы с таким же успехом обнаружить, что свет горит, добросовестно выключить его и так же добросовестно запереть нас здесь.

— Боже мой, Патрик, нам нужно убираться отсюда прямо сейчас!

— Не паникуйте. Подождите... Я нащупаю выключатель!

Питер колебался.

— Не лучше ли нам пойти вместе?

— Не волнуйтесь, — услышал он Патрика, который, казалось, уже отошёл на несколько шагов. — Кажется, я всё ещё помню дорогу.

Питер остался один. Редко ему доводилось испытывать такое полное отсутствие света. Последний раз, помнится, он видел это в пещере на юге Франции. Но там была лишь сплошная стена тьмы, а здесь тьма окружала его со всех сторон. Он чувствовал эту тьму, давящую на него плотной, тяжёлой массой, которая давила и одновременно придавала сил. Он чувствовал непреодолимое желание открыть глаза, желание выбраться, сорвать потолок, выплыть на поверхность, но выхода не было. Холодный пот проступил. Он медленно раскинул руки в стороны, пытаясь нащупать что-то, найти опору в чёрной пустоте, одновременно боясь задеть руками что-то неприятное.

— Патрик?.. Вы меня слышите? — Его собственный голос, тонкий и чужой, поглотили бесчисленные переполненные полки.

Питер чувствовал себя так, будто он находился не в большом подвале, а в герметично закрытой, тесной комнате, в пыльной, древней гробнице, окруженной гниющим деревом, гниющими льняными балками и мумифицированными трупами.

— Патрик! Вы ещё здесь?!

Нет ответа.

Он напрягал зрение, пытаясь хоть что-то разглядеть, надеясь приспособиться к темноте, но видел лишь смутные видения, которые не исчезали даже с закрытыми глазами. Его не покидало гнетущее чувство, что он слишком долго стоял неподвижно, глядя в неизвестном направлении. Он вспомнил зловещие слова оккультиста, с которым они с Патриком столкнулись во время их последнего проекта: «Если слишком долго смотреть в бездну, бездна заглянет в тебя!»

Питер заметил, что его дыхание участилось. Слишком участилось. В горле образовался ком, пульсирующий в такт учащённому сердцу.

— Питер? Вы меня слышите?

Это был голос француза, доносившийся откуда-то из подвала, словно слабый свет маяка. Откуда — он не знал.

— Я здесь! — крикнул в ответ Питер, стараясь, чтобы его ответ звучал решительно.

— Сзади есть лестница. Сможете найти дорогу?

— Я постараюсь!

— Послушайтесь моего совета! Вам нужно немного пройти прямо, а затем повернуть направо на втором развилке.

— Ладно! — страх Питера уменьшился до приемлемого уровня во время разговора с Патриком. Когда глаза привыкли к темноте, он заметил над собой слабые полосы — остаточное свечение недавно погасших флуоресцентных ламп. Оно ничего не освещало, но служило первым надёжным ориентиром, превращая эту бесконечную тьму в пространство определённой высоты.

Питер осторожно двинулся боком, пока не нащупал справа полку. Он пошёл, проводя по ней рукой. Через несколько шагов он достиг конца полки. Должно быть, здесь была развилка. Беспомощно он сделал ещё два шага. Он чувствовал себя как человек, не умеющий плавать, но отталкивающийся от края бассейна, отчаянно размахивая руками, чтобы достичь другой стороны глубины. Он вздохнул с облегчением, нащупав за развилкой ещё одну полку. Он с чуть большей уверенностью прошёл в следующий коридор.

— Я в другом отделении! — крикнул он.

— Хорошо, — раздался ответ из темноты. — Поверните направо. Вы найдёте меня в третьем или четвёртом коридоре.

— Все в порядке!

Питер выполнил указания. Однако, едва сделав шаг вперёд, он наткнулся на массивный предмет, лежавший на полу на высоте колена. Он потерял равновесие. Падая, он коснулся рукой каменной поверхности и попытался ухватиться за неё. Но предмет наклонился в сторону, и Питер с криком поскользнулся, ударившись головой о землю.

— Питер! Вы в порядке?

Острая боль пронзила грудь профессора. Но гораздо хуже было ощущение, будто его что-то держит в тисках, прижимая к полу. По-видимому, при падении он ударился о какую-то большую статую или колонну, весом, возможно, в несколько сотен килограммов, которая теперь опиралась на него и могла в любой момент раздавить.

— Патрик! Помогите! — выдохнул он.

— Пожалуйста, подождите!