— Старый Хранитель вложил в это исследование уйму времени и денег. Его сын заявил, что он на пути к первоистокам всей магии. Несомненно, Всевидящее Око – один из символов, представляющих величайшую ценность для научных исследований. Он, должно быть, знал об этом, иначе не повесил бы эту картину на стену. Возможно, в его библиотеке найдется ещё больше материалов по этой теме, что меня не удивило бы. Что ж, возможно, этот папирус попал к нему в руки совершенно случайно, и он счёл это не совпадением, а ключом к своим поискам. И, возможно, он был прав... Мы уже с первого взгляда поняли, что на папирусе изображён тот же символ, пусть и в более древней форме. Вместо реалистичного глаза мы видим изображение Ока Гора, а вместо простых лучей – лучи бога Атона, исходящие из рук, держащих анкх, символ жизни.

— Ну и что?

— И что Гарднер исследовал самые истоки мифологии и тайных знаний, наконец добравшись до Древнего Египта. Ключ — Эхнатон, источник чуждых, новых идей! Это одна из поистине великих тайн... и, возможно, нам действительно придётся переписать историю нашей культуры!

— Это все хорошо, Питер, но меня это как-то совсем не трогает.

— Потому что дело не в золоте?!... Потому что мы не нашли карту сокровищ с большим красным крестом?!... Вы хоть представляете, о каком сокровище на самом деле может идти речь?!...

— Питер, потому что я...

— Потому что вы, вероятно, думаете только о своём золотом городе, — резко перебил Питер. — Но здесь кроется нечто гораздо большее, Патрик! Если мы расшифруем это, то, возможно, откроем целый новый мир в нашем прошлом! И тогда мы станем важнее Колумба или Картера! Такой шанс выпадает раз в жизни.

— Может быть... но я не могу разобраться в этой египетской каше... — Патрик нарисовал круг сигаретой. — Европа, да... Средневековье, да... Южная Америка, ну... Эльдорадо тоже... если хотите... Но то, что вы там несёте про эту страну и её богов... Я просто слишком далёк для этого. Думаю, да, потому что не могу до конца понять, чем вы тут занимаетесь... И я ничего не смыслю в исторических связях... Пока мы имеем дело с этой ерундой, я чувствую себя совершенно бесполезным, понимаете?..

На мгновение Питер молча посмотрел на друга. Впервые он услышал от него такое признание. И теперь он начал понимать.

— И потом… — продолжил Патрик, — я действительно не понимаю, зачем нам столько хлопот, чтобы найти какую-то историческую связь. Если я собираюсь летать по всему миру, роя туннели и развалины, или пахать на каменных холмах и дюнах, это должно быть выгодно. Вот почему мне не нравится искать камень с росписью Эхнатона.

Питер схватил француза за руку.

— Это больше, чем камень. И больше, чем сам Эхнатон. Вы знаете это так же хорошо, как и я... Вы понимаете, о чём я!

На лице Патрика отразилось удивление.

— Вы сами сказали... — настаивал Питер. Но Патрик всё ещё не отвечал, и англичанин наконец похлопал его по плечу. — Подумайте... Я буду занят до обеда. Наверное, к тому времени переведу что-нибудь ещё. А вам стоит подышать свежим воздухом. Сейчас вы мне ничем не поможете.

Питер повернулся и пошёл в дом. Патрик смотрел ему вслед, рассеянно растирая окурок о каменную балюстраду. — Бог знает, о чём я! Да... — Потом он увидел пирамиды... И рассказал о них Питеру.

Это произошло на юге Франции, в пещере, которую они вместе исследовали. Стены вестибюля были полностью покрыты росписями и надписями на бесчисленных языках. А Проход, расположенный глубже в пещере, был защищён необычным излучением. Люди, пытавшиеся проникнуть внутрь, сходили с ума. Но в конце концов Патрик вместе со Штефани преодолел Проход, и именно там ЭТО произошло. Необъяснимый, огромный архив знаний проник в его чувства, и только благодаря помощи Штефани он выжил. Патрик не только вышел невредимым, но и сохранил часть этих знаний. Да, он всё ещё носил в себе их фрагменты. Именно тогда он понял, что поиски не закончатся в Лангедоке и приведут их дальше, в Египет.

Питер был прав. И вот что произошло. И ему, Патрику, пришлось признаться себе, что он знает это так же хорошо, как и Питер. Но это было не результатом рационального размышления или безошибочного инстинкта охотника за сокровищами, а просто осознанием более глубокого, недостижимого знания, скрытого в нём. Это тревожило его ещё больше.

Хозяйка подала ужин в кондиционированной гостиной. Он состоял из какого-то рагу с перцем и рисом, салата и питы.

— Надеюсь, вам понравится, джентльмены, — сказал Гарднер, откусивший лишь небольшой кусочек салата. — Прошу прощения за простоту еды. За годы, проведённые в Египте, я проникся определённой симпатией к местным обычаям. Кроме того, я считаю, что во время Рамадана не стоит поощрять Самиру готовить роскошные блюда, да и распространять аромат жареного мяса по всей улице было бы неуместно. Я сам часто соблюдаю пост в этот период.

— Все в порядке, большое спасибо, — сказал Патрик и взял себе добавку.

— Джентльмены, можете ли вы поделиться со мной своими первыми впечатлениями? — спросил Гарднер.

— Да, действительно, — ответил Питер. — Ваш отец провёл тщательную предварительную работу, и его заметки оказались очень полезными.

— Я тоже на это надеялся. Знаете ли вы, господа, в чём дело?

— В общем-то, да, — Питер сложил салфетку и положил её рядом с тарелкой. — Возможно, папирус поможет нам разгадать тайну Эхнатона или, по крайней мере, прольёт на неё новый свет.

— Фантастика!