— О, если вы встретите там садовника, — вставил Патрик, — и он расскажет вам странные вещи, потому что видел меня голым сегодня утром, не подумайте ничего плохого.

— Мой садовник? В саду сегодня ещё никого не было... Странно... Ну, я узнаю... Ужин в час дня. — Он подошёл к двери и указал набалдашником трости на кнопку на стене. — Если у вас, господа, есть какие-то пожелания, звоните Самире в любое время. Удачи.

— Знаете... – сказал Патрик, когда они остались одни. — У меня смутное предчувствие, что мы наткнулись на довольно странную историю. То, что случилось в аэропорту, точно не было случайностью... Неважно, что говорит старик... И какое нам дело до Эхнатона и его религиозного рвения? Он хотя бы был богат? Стоит ли нам искать его могилу?

— Не могу решить, — добавил Питер. — Конечно, Эхнатон — одна из загадок египтологии, но ожидать от его эпохи каких-то особых сокровищ не приходится. Возможно, его мумия до сих пор не была найдена, потому что тело было расчленено и развеяно по всем четырём ветрам. Он был довольно непопулярен.

Он огляделся.

С другой стороны... эта комната — настоящая сокровищница. Всё, что сэр Гарднер собрал здесь, не только представляет огромную историческую ценность, но и доказывает, что он искал не только Эхнатона или следы культа Атона. За этим кроется нечто большее, и сам папирус был лишь ключом. Что бы это ни было, это определённо информация, которую можно найти только здесь. Нам нужно искать внимательно. В конце концов, у нас есть целая неделя, чтобы составить представление о ситуации.

— Вы правы. И почему бы не воспользоваться этой возможностью... В любом случае, погода здесь гораздо лучше, чем во Франции. Почему бы нам просто не посидеть у бассейна... с бокалом в руке?

Питер вернулся к экземпляру папируса на столе, достал из нагрудного кармана очки и надел их на нос.

— Ну, давайте посмотрим, — сказал он, указывая на рисунок в центре страницы, окружённый вертикальными рядами иероглифов. — На этом рисунке изображён Эхнатон. Его легко узнать, не правда ли? Эти овалы над ним называются картушами. Так в те времена обозначались царские титулы. Вот надпись с именем Эхнатона. За ним стоит Тот, по-видимому, для того, чтобы подать сигнал фараону или, по крайней мере, для надзора за ним. Сам Эхнатон занят. В руке он держит инструменты писца: деревянную доску с углублениями для краски и палочки с зазубренными кончиками, похожими на кисти. Вы всё это видите?

— Ну, может быть, если я достаточно напрягу воображение...

— Это знакомая форма образов. Сегодня мы знаем по бесчисленным надписям, что означали эти предметы или жесты.

— Если вы так говорите...

— Эхнатон пишет текст. Судя по всему, он рисует какую-то стелу. На ней изображены треугольники Атона, или, скорее, лучи Атона, исходящие от пирамиды, — Питер указал на миниатюру.

Видите эти маленькие ручки на концах лучей и ушастые кресты в этих руках? Интересно... Солнечный диск занимает треугольник с Оком Гора... Это неслыханно... Ну, в любом случае, из папируса мы узнаём, что Эхнатон оставил текст на стеле. И нам нужно выяснить, что это за текст.

— Вы можете все это прочитать? — Патрик взглянул на бесчисленные иероглифы.

— Ну, мой египетский немного подзабыт. Но сэр Гарднер хорошо поработал над введением. — Питер сел в кресло у стола и начал изучать лист.

— Не могли бы вы оказать мне услугу? Найдите словарь, книги по иероглифике, может быть, даже грамматику Гардинера.

— Гарднер написал грамматику?

— Сэр Алан Гардинер. «Египетская грамматика». Уверен, она где-то здесь.

— Хорошо, я пойду осмотрюсь.

Пока Питер работал над папирусом, Патрик осматривал полки. Время от времени он доставал какую-нибудь книгу и листал её. Все они были посвящены одной и той же теме. Многие из них представляли собой увесистые тома альбомного формата с чёрно-белыми фотографиями или научные трактаты, где огромное количество писем и сносок поразило Патрика. Он обнаружил увесистое издание «Encyclopaedia Britannica», несколько словарей иностранных языков и, наконец, наткнулся на «Egyptian Grammar» 1927 года, которую тут же передал Питеру.

Наряду с книгами начала прошлого века он нашёл и более старые экземпляры, о ценности которых мог только догадываться. Он обнаружил книги с греческими, немецкими и французскими названиями, а также другие, ещё более древние произведения с причудливыми латинскими названиями — «Delarvatio Tincturae Philosophorum» и «Achidoxa Medicinae».

Знания Патрика по латыни не впечатляли, но он знал, что «Lapis Philosophorum» или «Tinctura Philosophorum» посвящены поискам легендарного философского камня. Подобные легенды всегда увлекали не только эзотериков, но и охотников за сокровищами – таких же, как он сам. Может быть, старый Гарднер искал именно философский камень? Тот самый предмет, стихию или знание, которое даровало вечную жизнь и превращало свинец в золото? О, именно это и интересовало Патрика уже давно.