Она закивала. У меня слова застряли в горле. То, что должно было быть шуткой эта девчонка приняла за чистую монету, и… Попадись мне этот кривой Яшка — на оба глаза окривеет!

— Я пошутила. Неудачно. Прости. Нормальное место тебе найдем.

Она вытаращилась так, будто у меня выросла вторая голова.

— Да вы что, барыня? Нешто можно вам извиняться?

— Можно. — я тряхнула головой. — Ладно, давайте к делу.

Покормить бы ее для начала. Тощая — в чем душа держится. Нюрка казалась более сытой, когда я ее подобрала. Видать, хозяйка прачечной своих работников кормила получше, чем трактирщик.

А может сложение такое, длинная, тонкая да звонкая. Поживем — разберемся.

Я еще раз оглядела новенькую с ног до головы. Под расстегнутым армяком — сарафан… ну то есть когда-то это было сарафаном. Сейчас больше напоминало тряпку, которой месяц подряд мыли пол. Обязательно узнаю, что это за трактир, чтобы ненароком никогда ни самой там не поесть, ни кому еды не купить. Если там при кухне обретаются работники в таком виде…

И на мою кухню в таком виде ее тоже пускать нельзя.

— Так. Первым делом — мыться.

Где? Пожалуй, на площадке, где черная лестница выходила к двери господской кухни на втором этаже. Места там немного, но пристроить лохань и пристроиться самой хватит. И тепло.

— Парашка, бери вон эту лохань, — указала я. — Нюрка, принеси ей горячей воды из котла и холодной из колодца. Не лестницу у верхней кухни.

— Барыня, будьте добреньки, дайте мне золы заодно и голову промыть. А то чешется — страсть.

— Чешется? — подпрыгнула я. — А ну-ка, покажи! Нюрка, лучину держи поближе.

К счастью, паразитов девчонка нахватать не успела.

— Этот Яшка вас вообще что ли в баню не пускал? — проворчала я.

— Пускать-то он пускал, да за вход змейку платить надо. Откуда они у меня? Хозяйка-то отобрала, за барское белье, дескать, компенсация.

Нюрка кивнула.

— У меня тоже, помните, барыня, я вам говорила.

Я помнила.

— Летом-то можно к реке сбегать, там и платье простирнуть, пока на бережку в нем посидишь — обсохнет. — продолжала Парашка. — Зимой разве что оботрешься чем наскоро, а постирать…

— Ясно. Ладно, мойся как следует, ни воды ни золы не жалей.

А про себя подумала то, что вслух при девчонках говорить не стоило. Хотя кривой Яшка, да и прежняя их хозяйка заслуживали каждого слова — и в три этажа, и с загибом.

— Ладно. Поищу в своих сундуках, может и найду чего тебе одеться.

Только в любое из старых Дашиных платьев Парашку три раза обернуть можно.

— Да вы что, барыня! — она качнулась, будто собиралась рухнуть на колени, но вовремя вспомнила, что «барыня» этого не любит. — Да пристало ли мне с барского плеча…

— Не голой же тебе ходить. — пожала плечами я. — А то что на тебе, сперва выморозим как следует, а потом в щелок и кипяток. Пойдем.

Мы зашагали по лестнице. Я впереди, Нюрка подтолкнула перед собой приятельницу — видимо, чтобы не сбежала. Сама пристроилась в арьергарде.

— Барыня, я вот что подумала, если позволите, — начала она. — Там в кухне у печки в углу дверь есть.

Действительно, дверь была. Но я за нее не заглянула.

— Барыня Анисья Ильинична говорила, в доме много дворни жило. Так поди-ка и людская и девичья есть. Может, они там? За той дверью? Если что, мы бы с Парашкой там устроились. И ей хорошо, и я вас стеснять перестану в вашей-то комнате.

Я задумалась.

— Даже если и есть, холодно там. Сколько нетоплено стояло.

— А мы жаровню возьмем, нам хватит. Потом печка разойдется. Дозвольте посмотреть, барыня. Мы бы вдвоем там живо убрались. Конечно, после того как на кухне закончим.

«Убрались» — отозвалось в голове.

Я не удержала ругательство.

— Ну коли вы против… — сникла Нюрка.

— Да я не о том! Уборка! У постояльца надо было сегодня убраться!

А я, увлеченная высочайшим визитом и транжирством, совершенно об этом забыла!

3.2

Нюрка просияла:

— Так мы убрались, барыня! Покуда вы к княгине ездили, мы с барыней Анисьей Ильиничной пыль смахнули, все протерли, полы мастикой натерли, блестят, как во дворце!

У меня перехватило дыхание. Вот ведь, пока я по кондитерским рассиживала, они просто взяли и сделали. Тетка, скорее всего, командовала, и все же…

— Ух, строгая она! — Нюрка, кажется, искренне этим восхищалась. — Глазастая — ни пылинки не пропустит, ни паутинки!

И все же как приятно, что рядом есть люди, на которых можно положиться. До слез.

— Спасибо, Нюрка.

И тетке надо будет спасибо сказать. До того, как расшуметься успеет. Впрочем, после тоже худа не будет.

— Да чего там, барыня, — смутилась Нюрка. — Дело-то нехитрое, а вам не разорваться.

Парашка, застыв на лестнице между нами, крутила головой туда и обратно. Как будто пыталась понять: барыня благодарит прислугу. Так бывает? И барыня не рассыпалась? И прислуга не возгордилась?