– Бьянка сказала, что не может дождаться, когда на ее пальце появится помолвочное кольцо, – отец рассмеялся и поднял мою руку перед лицом Патрика.

Господь, дай мне сил. Аминь.

– О, – щеки Патрика побагровели. – Конечно. Давайте начнем.

Отец выпустил мою руку, и мой жених наклонился, чтобы поцеловать ее. В этот момент мне захотелось выдернуть ладонь и со всего размаху врезать ему по лицу. Но я застыла. Ничего. Только еще шире улыбнулась, как дрессированная собачонка с ошейником, на котором выгравированы данные хозяина.

– Ты будешь самой красивой невестой, – выдохнул он с той сальной восторженностью, которая вызвала тошноту.

«А ты будешь самым жалким мужем, если я не придушу тебя до свадьбы», – сказала я жестами, пока отец отвернулся. Патрик, наверное, подумал, что я призналась ему в любви или типа того.

Кольцо с огромным бриллиантом, которым можно было бы убить, скользнуло мне на палец.

– Пойдем, дорогая, – отец нетерпеливо подтолкнул меня вперед, выведя на середину зала.

Люди повернулись к нам. Их улыбки были натянуты, а аплодисменты такие же сухие, как потрескавшиеся ладони. Я чувствовала, как сотни взглядов прожигают кожу, оценивая платье, осанку, улыбку, послушание. О, и, конечно, гребаный булыжник на моем пальце.

Рояль смолк, сменившись официозной тишиной. Патрик взял меня под руку так, словно я уже принадлежала ему. От его пальцев тоже пахло сигарами. Просто великолепно.

– Дамы и господа, – голос отца разрезал пространство зала, – сегодня мы отмечаем союз двух семей. Союз, который укрепит Чикаго, как никогда прежде.

Я стояла рядом с Патриком и думала:

«А если бы я сейчас закричала? Просто сорвала с себя это платье, туфли, кольцо, и закричала? Сколько секунд мне дали бы прожить?»

Патрик наклонился ко мне, его губы почти коснулись моего уха.

– Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал. Не представляешь, как я хочу тебя трахнуть. Мне так интересно – издаешь ли ты звуки в постели?

Гнев затопил меня так сильно, что я затряслась всем телом. Кровь закипела, и я уже готова была вырвать руку и влепить ему пощечину, но тут дверь зала отворилась, словно врата куда-то в поднебесье, и вошел… он.

– Прошу меня простить, я немного опоздал.

Позади него рухнул охранник, чей лоб был пробит ножом с золотой рукояткой.

А я… потеряла сознание, потому что корсет действительно оказался слишком туго затянут.

Глава 3 Бьянка

– Отойди, придурок, – чей-то грубый, но совершенно безразличный голос пробился сквозь шум в ушах.

От меня оттолкнули какого-то широкоплечего мужчину, который выглядел достаточно угрожающе, чтобы я снова потеряла сознание.

А потом я увидела глаза.

Глаза, которые напоминали остывшую лаву, принявшую самый темный цвет. Затем губы с идеальным луком Купидона. А потом и все черты обладателя грубого голоса, чья красота была по-настоящему устрашающей. Ни одной плавной линии. Ни лоска. Ни блеска зачесанных гелем волос. Ни мягкости при усмешке, посланной мне.

Нож появился перед моим лицом, и я вздрогнула. Он вырежет мне глаз? Зачем ему мой глаз?

Мужчина, увидев панику на моем лице, наклонился к уху и прошептал:

– Прошлое платье сидело на тебе лучше.

Я почувствовала, как холодный кончик ножа коснулся ложбинки на груди, потом скользнул ниже, надрезая декольте платья. Незнакомец убрал нож и разорвал корсет руками.

Воздух ворвался в легкие диким вихрем. Я содрогнулась от яростного кашля, прижимая ладонь к груди. Оставалось лишь надеяться, что мои соски сейчас не приветствуют всех по стойке смирно.

Дерьмо.

Я быстро осмотрелась и поняла, что нахожусь в автомобиле. Мягкая кожа заднего сиденья поскрипывала под моими пальцами, вцепившимися в нее, как в спасительный круг.

Незнакомец отстранился, приподнял мои ноги и положил их себе на бедра. Подушечка его большого пальца коснулась лодыжки, скользнув рядом с ремешком туфель и оставив за собой огненный след.

– Можешь поспать, Tesoro, – бросил он, кивнув водителю через зеркало заднего вида.

Мы двинулись с места, а я все продолжала хлопать глазами, как чертова сова, пытаясь понять, какого хрена происходит.

Приподнявшись на локтях, попыталась встать, но корсет платья пополз вниз, вынуждая поймать его раньше, чем это путешествие превратится в стриптиз.

Мужчина перевел на меня суровый взгляд. Одна сторона его лица подсвечивалась уличными фонарями, пролетающими за окном, другая – скрывалась в тени.

– Кто надел на тебя это убийственное платье?

Имел ли он в виду, что я хорошо в нем выглядела, или то, что я в нем чуть насмерть не задохнулась? Впрочем, мне не хотелось это выяснять, находясь в столь затруднительном положении.

Я сжала губы, отказываясь разговаривать, потому что ему явно нельзя было доверять, даже если он и так знал, что дар речи у меня присутствует. Не говоря уже о том, что этот «темный и красивый» тип, кажется, украл меня из-под носа моего отца.