Клуб затягивал меня внутрь медленно, сладко и безвозвратно. Все здесь дышало тьмой и роскошью. Потолок тонул в дымке, будто под ним плыл туман или облака, подсвеченные алыми и фиолетовыми огнями. Стены из черного мрамора добавляли помещению грубости, но зеркала, в которых отражались сотни силуэтов, превращали толпу в бесконечный калейдоскоп. Музыка была густой, с низким басом, который вибрацией проходил через кости и кожу, и я чувствовала, как мое сердце подстраивается под ее ритм.

Запахи смешивались в дорогой коктейль, в котором парфюм, терпкий табак и горечь виски кричали о запретности.

Я остановилась, позволив пальцам скользнуть по холодной гладкой барной стойке.

Неуверенность сжала горло, пока мозг отказывался раскрывать тайну перед незнакомцем. Я уже подняла руки, чтобы заговорить на языке жестов, но, хлопнув ладонью по стойке, прошептала:

– Ма-ма-ма-ргари-и-иту, пожалуйста. – Тихий заикающийся голос утонул в музыке.

Я прочистила горло и попробовала снова:

– Маргариту, пожалуйста.

В этот раз тон был увереннее.

Бармен уже смотрел на меня в замешательстве, наверняка обдумывая, не сумасшедшая ли я (в чем я и сама сомневалась), но кивнул. Я присела на стул, пока взгляд снова обвел пространство, которое, казалось, таило в себе какой-то магнетизм.

Девушка, сидевшая рядом со мной, работала за «Макбуком» и очень выбивалась из общей массы. Ее брови были нахмурены, а пальцы с черным маникюром стучали по клавиатуре. Она бросила на меня взгляд, и я быстро отвернулась, чтобы не вызывать вопросов.

Однако они у нее все равно возникли.

– Впервые в «Perla»? – громко спросила она и откинулась на спинку стула.

– Нет, – солгала я. – Просто давно не выходила в люди.

– Заметно.

Я напряглась. Почему? Мое тело обнимало сногсшибательное платье из последней коллекции «Valentino», подходившее дресс-коду. В отличие от нее. На девушке была кожаная юбка и блуза с шипами на воротнике.

– Твои глаза, – продолжила она, хотя я так и не задала вопрос. – Они слишком… живые. Здесь редко встретишь такой блеск. Обычно люди приходят за выпивкой, деньгами или телами. Ты же пришла за чем-то другим.

Я моргнула и быстро опустила взгляд на бокал, который бармен поставил передо мной.

– И за чем же, по-твоему? – спросила я с нарочитым равнодушием и обхватила трубочку губами.

– За свободой, – девушка снова уставилась в свой «Макбук», будто ее слова были случайными. Но я чувствовала, что они попали прямо в сердце, поэтому подавилась.

– Забавно, – пробормотала я, делая еще глоток. Алкоголь обжигал губы и горло, но я не морщилась. – Не думала, что свобода ищется в закрытых клубах.

И именно поэтому ты пришла сюда, сбежав из дома, как гулящая кошка?

Девушка ухмыльнулась уголком губ:

– А где еще ее искать?

Я пожала плечами, потому что уж точно не знала ответ. За свои двадцать три года мне так и не удалось это выяснить.

В этот момент свет сменился на темно-изумрудный, басы ударили громче, и толпа заволновалась. Кто-то вошел. Нет – не просто вошел. Толпа сама отодвинулась, будто почувствовала его приближение, хотя на самом деле все продолжали общаться и танцевать. Однако атмосфера изменилась, а воздух стал тяжелее.

Я поймала себя на том, что начала перебегать взглядом от человека к человеку, пытаясь понять, в чем причина.

– Вот и он, – сказала девушка, продолжая смотреть в экран. Она закрыла чат в мессенджере и захлопнула «Макбук». – Веселись, – бросила она через плечо и умчалась к винтовой лестнице, ведущей на второй этаж.

Я быстро допила свой коктейль, пока мысли крутились вокруг этого непонятного «вот и он». Может быть, у нее деловая встреча? Но кто заключает сделки в клубах? У отца пошла бы крапивница от одной мысли об этом.

Я расправила плечи и, обойдя парочку, привалившуюся к бару, прошла на танцпол.

В толпе воздух был таким горячим, что покалывал мои оголенные ключицы и плечи, на которых держались тонкие бретели платья. Глаза поднялись к потолку, где продолжали плыть облака, сквозь которые проглядывал софит в виде полной луны. Создавалось ощущение, что я стою под бескрайним небом.

Я подняла руки над головой, покачав бедрами в такт музыке, и попыталась дотянуться до невесомых облаков. Они были слишком высоко, но даже одно ощущение того, что никто не сожмет запястье мертвой хваткой, оставляющей синяки, сделало меня до безумия смелой.

Я сильнее вильнула бедрами, по которым заскользила мягкая ткань платья. Музыка заструилась по венам, превратив кровь в жидкий огонь. Я глубоко вдохнула, запрокинула голову, но продолжила тянуться руками вверх, словно кто-то мог схватить меня и утащить выше, выше и выше. Туда, где я смогу кричать до хрипоты.

Я начала подпевать знакомой песне «Breakfast». С каждой строчкой голос становился громче, и в конце из меня и вовсе вырвался смех, от которого свело мышцы живота. Мое тело оживало, а перед глазами вспыхивали все новые краски, словно кто-то проводил невидимой кистью по раскраске, где цвета проявлялись от соприкосновения с водой.

Я почувствовала, как от макушки до пят пробежали мурашки. Будто обдало ветром… но не холодным, а горячим и терпким. Тело замерло, привыкая к новым ощущениям.