Что уже несколько часов наблюдаю, как на мой телефон приходят уведомления из банка о списаниях. Судя по названиям – из дорогого бутика, парфюмерного магазина, салона красоты.

И либо это какой-то сбой системы, и банк генерирует сообщения из параллельной вселенной, либо...

Либо Вера после долгого анабиоза дорвалась до магазинов и решила их опустошить – что больше похоже на правду, так как все названия в транзакциях заканчиваются на SPB.

На мои звонки она не отвечает – вероятно, я в черном списке.

Камеры в карельском шале отключены с тех пор, как я проговорился Вере, как её нашел. Проверяю камеры в павловском особняке – показывают помехи, хотя еще вчера вечером всё работало, и я без проблем наблюдал за тем, как дочка собирает вещи в поездку.

- Ты же не хочешь быть тем занудным папой, который контролирует каждый её шаг? – звучит фоном, пока я пытаюсь выяснить, где Вера.

Пишу дочери, спрашиваю, как добралась и, как бы между делом, уточняю, говорила ли она с матерью.

Отвечает почти через час, когда мы с Витой уже спускаемся на ужин.

«Мы уже больше недели не говорили, пап».

И в этот же момент на экране появляется очередное списание из некоего «Artisan Lingerie». На автомате зачитываю вслух название магазина.

- Ар-ти-сан-Лин...

- Артисан Линжери? – с придыханием договаривает Вита, прижавшись к моему плечу и пытаясь заглянуть в экран моего телефона. Слышу в её голосе неприкрытое благоговение.

- Знаешь этот магазин? – убираю телефон в карман брюк.

- Дим, ты еще спрашиваешь? Это же ламборгини среди магазинов нижнего белья!

В горле тут же скапливается горечь.

Какого нахрен нижнего белья?

- Я давно засматриваюсь на один их корсет, от которого ты бы точно потерял голову, – шепчет мечтательно, – но он мне пока не по карману.

Из всей фразы до меня доходит только «потерял голову». Отшатываюсь.

- Дим, я что, сюрприз испортила? – по-своему истолковывает это Вита.

- Нет, кхм-кхм, – прочищаю горло. – Нет, милая. Разве ты можешь что-то испортить?

Помогаю ей сесть, а у самого на душе кошки скребут. Что происходит с моей женой? И ведь она там совсем одна! Нет никого из близких, кто бы мог вечером тридцатого декабря поехать и проверить, не свихнулась ли она там окончательно? Может, с ней что-то на самом деле случилось?

Или...

Мысль приходит внезапно, острая и ядовитая. Или она не отвечает, потому что не одна?

- Бл*ть! – вырывается непроизвольно.

15.2

Я резко подношу руку ко лбу.

- Что с тобой? – Вита смотрит на меня с беспокойством.

- Голова раскалывается. От солнца, наверное.

- Надо было панаму надеть. Хочешь, вернемся в номер? Приляжешь.

Она пытается отодвинуть стул, но я её останавливаю.

- Нет.

- Уверен?

- Да, конечно. Ты сиди, я один поднимусь, выпью таблетку и спущусь к тебе.

- Но Дим.

- Я быстро, Вит. Сиди.

Поднимаюсь.

Безуспешно пытаюсь дозвониться до домашнего номера особняка. Что-то здесь не так.

Что-то фундаментально не сходится.

Вера, которую я оставил в зимнем доме, еле находила в себе силы держать спину прямо. И у нее точно не хватило бы сил устраивать разнузданный шоппинг.

Что угодно может происходить в эту минуту в тысячах километров от меня, но мысль о том, что моя Вера вероятно сейчас там не одна, а с каким-то мужиком, для которого было куплено ламборгини среди нижнего белья, сводит с ума.

Горло сжимает спазм. Нет, это не ревность.

Нет же?

Но я не даю себе погрязнуть в бессмысленных размышлениях. Задаю в браузере телефона запрос и через пару минут оформляю билет на ближайший рейс до Петербурга.

Возвращаюсь обратно в ресторан отеля. Издали замечаю на столе блюда и чистые тарелки. Вита не начинает есть, ждет меня.

Один взгляд – и она сразу понимает, что со мной.

Щурится.

- Что случилось?

- Вит, мне надо в Питер.

- Ты шутишь?

- Нет, Вит. Что-то случилось с Верой. Мне надо быть там. Взять тебе билет? Полетим вместе?

Она откидывается на спинку стула и берет со стола вилку. Её движение плавное, ровное, но от него почему-то ползут по спине мурашки.

- Нет. – произносит тихо. – Не надо, Дима.

- Я должен, Вит.

Я вижу, как сложно ей дается этот разговор, но ничего не могу с собой поделать.

- Должен... – сглатывает, возвращает вилку на место. Переводит взгляд на меня. – И поэтому бросаешь меня здесь одну? Ты не видишь, что она играет с тобой? Это же банальная манипуляция, Дим.

- Манипуляция или нет, я должен, – повторяю с нажимом. – Я не прощу себе, если с ней что-то случится, а я мог это предотвратить, но предпочел...

- Меня?

- Милая, не надо, пожалуйста. Только ты меня хоть не мучай.

- Хм, – ухмыляется горько, болезненно. – Конечно. Это же не моя прерогатива...