Я схватил ее за руку. Пальцы сомкнулись на ее тонком запястье. Больно. Так, чтобы она почувствовала. Чтобы поняла — игры закончены.

— Карден, что ты…

— Молчи.

Я потащил ее прочь из зала. Сквозь толпу. Мимо застывших статуями гостей. Ее бунт был окончен. Сейчас она узнает, что значит провоцировать дракона.

Лиссандра

Его пальцы были как стальные тиски вокруг моего запястья. Кости под его хваткой хрустели. Боль пульсировала, отдавая в локоть.

— Карден, ты делаешь мне больно! — выдохнула я, спотыкаясь на ковре в коридоре. Каблук застрял в толстом ворсе. Я едва не упала.

Он не обратил внимания. Он вообще не смотрел на меня. Даже не оглянулся. Он тащил меня по коридору, как тряпичную куклу, и его лицо яростная маска. Мышцы на его скулах ходили. Я видела, как вздымается грудь от тяжелого, сдавленного дыхания.

Гости, попавшиеся нам на пути, шарахались в стороны, прижимаясь спинами к стенам. Они провожали нас шокированными взглядами, перешептывались за спиной. Я видела, как баронесса де'Ври прижала руку к груди, качая головой. Молодая графиня Лейр прикрыла рот веером, но ее глаза блестели от злорадства.

Позор. Он устроил мне публичный позор. Теперь об этом будет говорить вся столица. «Лорд Драг устроил сцену ревности на балу Вейрона». «Его жена танцевала с Вэлиасом, и он буквально выволок ее из зала». Сплетни разлетятся быстрее, чем мы доедем до дома.

Карден рванул на себя первую попавшуюся дверь. Петли скрипнули. Это оказался небольшой кабинет, или библиотека. Он втолкнул меня внутрь. Я влетела, едва удержалась на ногах.

Дверь захлопнулась за нами с глухим ударом. Щелкнул замок. Звук прозвучал зловещим, окончательным.

Я отступила назад, инстинктивно, пока не уперлась спиной в резной книжный шкаф. Тяжелые тома давили на полках за моей спиной. В комнате было полутемно, горела всего одна магическая сфера на массивном письменном столе, отбрасывая длинные, пугающие тени.

Он стоял у двери, тяжело дыша. Плечи вздымались. Грудь в черном мундире ходила ходуном. Руки сжимались в кулаки и разжимались.

Его глаза... боже, его глаза горели. Буквально. Зрачки расширились, почти поглотив радужку. В их глубине плескался огонь — багровый, опасный, дикий.

— Что ты… — начала я, рефлекторно потирая онемевшее запястье. На коже уже наливались синяки от его пальцев.

— Что ТЫ творишь?! — рявкнул он, и звук его голоса был как удар хлыста. Он сделал шаг ко мне. Потом еще один. Как хищник, загоняющий добычу в угол.

Я вздрогнула. Попыталась втянуть голову в плечи. Прижаться к шкафу сильнее.

— Ты решила опозорить меня?! — Его голос стал громче. Злее. — Выставить дураком перед всей столичной знатью?! Станцевать с этим щенком, позволить ему лапать себя?!

— Это был всего лишь танец! — выкрикнула я. Злость вдруг пересилила страх, прорвалась наружу, как кипяток из котла. — Всего лишь один танец! Все танцуют на балах, это нормально! Это прилично!

— Прилично?! — Он шагнул еще ближе. Теперь между нами было меньше метра. Я чувствовала жар его тела, видела, как дрожат его руки от сдерживаемой ярости. — Ты называешь приличным позволить чужому мужчине лапать твою голую спину?!

— А ты?! — Я оттолкнулась от шкафа. Сделала шаг ему навстречу. Мои кулаки сжались. — Ты приказал мне вести себя достойно, стоять и ждать тебя, как послушная собачка! А сам... сам смеялся с ней у всех на виду! Флиртовал! Я видела, как она касалась тебя, как ты улыбался ей!

— "С ней"? — Он нахмурился. На мгновение гнев в его глазах сменился непониманием. — С Зарой?

Он замер на секунду. Смотрел на меня. Изучал мое лицо — раскрасневшееся, мокрое от слез, искаженное яростью и болью.

А потом... боги, потом он рассмеялся.

Холодным, злым, издевательским смехом.

— Так вот в чем дело. — Он качал головой, и на его губах играла жестокая усмешка. — Это твоя глупая женская месть? Ты решила отомстить мне за Зару? Надела это платье, — он обвел презрительным жестом мой наряд, — распустила волосы, как шлюха, и побежала танцевать с первым встречным?

Его слова ударили больнее пощечины. Я попятилась, будто он меня действительно ударил.

— Я не...

— Молчать! — рявкнул он, и я вздрогнула всем телом. Звук его голоса был физически ощутимым — тяжелым, давящим, подавляющим.

Он не дал мне договорить, сократил расстояние между нами в два быстрых шага. Его рука властно, грубо легла мне на талию, притягивая к себе так резко, что воздух вышиб из легких. Вторая рука вцепилась в мои волосы на затылке, намотав огненные пряди на кулак и дернул, заставляя запрокинуть голову. Больно. Так больно, что из глаз брызнули слезы.

Я оказалась прижата к нему всем телом. Грудь к груди. Бедро к бедру. Я чувствовала каждую напряженную мышцу, каждую жесткую линию его тела.