Уже и не вспомнишь, как сложилась наша тёплая компания. Нам весело вместе, но это не та дружба, которую выбираешь сердцем.

Однако мы держимся вместе, потому что так удобно.

Было.

– Вика, послушай меня! – продолжает настаивать Ира. – В таких ситуациях важно, чтобы рядом были близкие люди…

Вот и я о чём…

Внезапно останавливаюсь, и подруги хватаются за перила, чтобы не упасть.

– Девочки, спасибо, но я справлюсь сама.

С этими словами я ускоряю шаг и практически выбегаю из подъезда.

Прячась за растущим перед домой кустарником, спешу к следующему подъезду и бесшумно в нём скрываюсь. Останавливаюсь на несколько секунд, чтобы отдышаться. Сердце колотится так громко, что кажется, его слышно снаружи. Прижимаю ладонь к груди, считаю вдохи, постепенно успокаиваюсь.

С улицы слышны недоумевающие возгласы подруг. Они зовут меня, переговариваются, пытаются понять, куда я делась. На улице ночь, и фонарей во дворе немного, поэтому они не смогут догадаться, где я скрылась.

Я знаю, что они волнуются. Верю, что они хотят помочь. Но сейчас их участие для меня – ещё одно испытание. Чтобы справиться с ударом, мне надо отстраниться от ситуации и от всех, кто с ней связан. Мужья моих подруг были с Максом, когда он подцепил Катюшу и повёз её домой. Вполне возможно, что в недалёком будущем Катюша будет вместо меня «омолаживаться» с Диной, Ирой и Алисой. Своим поступком Макс разрушил не только наш брак, но и нашу тёплую компанию.

Отдышавшись, поднимаюсь на второй этаж и коротко звоню в квартиру знакомых.

Дверь открывает заспанная женщина в наспех наброшенном халате.

– Заходи скорее, Вика. Что случилось? Ты похожа на привидение. – Тома тут же обнимает меня, сама ещё не зная, почему это делает.

– Мы… очень сильно поругались с Максом, и мне нужно попасть к родителям, а такси... – С трудом сглатываю. Сил осталось катастрофически мало. – Я не уверена, что в таком состоянии могу ехать в такси… – Делаю глубокий вдох. – Прости, Тома, что я так… посреди ночи, но… я на грани истерики…

– Нашла из-за чего извиняться! Сядь вот здесь, сейчас я растолкаю Алика, и он тебя отвезёт куда надо. И скажи ему, чтобы не спешил возвращаться домой, а то он так храпит, что оконные стёкла трясутся. Ну вот, давай закутаем тебя пледом, а то ты трясёшься, как на морозе. Всё, сиди здесь, грейся, а я пошла будить храпилу…

Не более чем через минуту Тома возвращается со стаканом горячей воды и заставляет меня сделать несколько глотков.

– Вот так лучше, молодец, моя хорошая! Ты хорошо держишься, только надо согреться. Алик сейчас штаны наденет и будет готов. – Опустившись на корточки, Тома сжимает мою руку. – Уверена, что не хочешь остаться у нас до утра?

Фыркаю в ответ.

– Ещё как уверена! Вам только моих слёз и ругательств не хватало!

Она сочувственно улыбается, всё понимает.

У каждого должны быть такие соседи.

Может, не самые весёлые приятели, потому что с ними ты не развлекаешься по ночам и не делаешь глубоко омолаживающие маски. Но это те люди, к которым ты приходишь в момент кризиса. Не за весельем, а за опорой. За спасением.

У Томы и Алика сын-инвалид. Им очень трудно найти опытную няню, и я помогаю, когда могу. Даю им возможность хоть иногда побыть вдвоём, куда-нибудь сходить. Так мы и подружились.

Я им помогаю, а они – мне.

Вот сейчас наступила их очередь.

Из спальни выходит заспанный муж Томы, на ходу застёгивает штаны, щурится от света.

– Викусь, я не знаю, что Макс учудил, но я ему рыло начищу, только скажи. У меня знаешь какие мышцы? О-го-го!

– Мышцы у него, видите ли… – ворчит Тома. – Только если жевательные!

С трудом выдавливаю из себя подобие улыбки. Согрелась в доме тёплых людей и вернулась к жизни, даже запаслась силами на дорогу к родителям.

– Отвези меня, пожалуйста, Алик. Это недалеко, минут двадцать, в спальном районе.

Он не задаёт вопросов. Просто кивает.

Тома обнимает меня на прощание. Крепко, по-настоящему. Не из жалости, а так, как обнимают, когда хотят одолжить тебе силы и тепло.

8

С трудом разлепив отёкшие веки, скидываю одеяло и сажусь в постели.

Не то чтобы я спала, нет, конечно, но измучилась настолько, что несколько последних часов лежала пластом и смотрела в потолок.

Всё вокруг плывёт, как в мутном зеркале. Голова кружится так сильно, что кажется, я не смогу удержаться в вертикальном положении.

Ну и ночь!

Главное – то, что я её пережила. Я знала, что первая ночь будет самой страшной. Это ещё не конец, дальше будет много неприятного, однако первое испытание пройдено. Я взобралась на пик шока, выдержала всю его мощь и не сорвалась вниз.

Я выжила.

Провожу ладонями по лицу.