Не то чтобы он когда-либо проявлял эти черты со мной. Наоборот, дома он неизменно нежен и предусмотрителен… Я бы сказала, что из гуляки-бабника вышел идеальный муж.

Однако я знаю, какой он на работе. Слышу, как он проводит совещания и принимает решения, когда работает дома. Тогда он становится совершенно другим человеком, что, впрочем, вполне объяснимо. Он кризис-менеджер. Таких, как он, нанимают спасать тонущие фирмы, а в такой работе нет места для слабости и мягкости. Как говорит сам Макс, ему никогда ещё не приходилось принимать лёгкое решение на работе, только очень сложные.

А я во многом его противоположность: предпочитаю тишину и узкий круг любимых людей, да и характер у меня мягкий.

Природа не обделила меня внешностью, и я никогда не страдала от недостатка мужского внимания. Возможно, Макс заметил меня именно потому, что несколько его друзей и знакомых пытались за мной ухаживать, но безуспешно. Потому что, в отличие от Макса, я не интересовалась короткими связями. До него у меня было всего два мужчины, и с обоими у нас были длительные отношения.

Сначала я наотрез отказалась встречаться с Максом, зная о его репутации, но он не сдавался. Ухаживал за мной несколько месяцев подряд. Не настаивал, а просто был милым и внимательным. Ни с кем другим не встречался. Я бы узнала, если бы не так. Слухи о его победах всегда распространялись очень быстро.

В какой-то момент я осознала, что Макс стал моим другом, и тогда, как говорится, вода сточила камень. Мы стали встречаться, а три года назад поженились.

Живём хорошо. Очень хорошо. У нас много друзей, интересная жизнь, и кажется, что всё идёт так, как должно идти. Проблем у нас вроде как и нет. Если честно, мы всё время куда-то ездим, где-то отдыхаем, гуляем с друзьями, и на проблемы просто не остаётся времени. А недавно заговорили о детях...

Три года счастья, и вот я толкаю дверь в нашу спальню, отказываясь верить в невозможное.

Комната освещена только бледным светом уличного фонаря, просачивающимся сквозь приоткрытые шторы и рисующим длинные тени на полу и стенах.

У стены стоит… Макс. Да, это он, мой муж. Любимый.

Он прижимает к стене женщину в нижнем белье. Красивую, стройную, её кожа светится в полумраке, а пряди длинных волос падают ей на плечи и шею. Она словно растворяется в его объятиях – её голова запрокинута, глаза закрыты, губы чуть приоткрыты.

Она притягивает Макса к себе, обхватив его за пояс длинной стройной ногой.

Его рука на её бедре, сжимает с нетерпением.

Его губы скользят по её шее.

Я стою на пороге и не могу пошевелиться. В голове ревет буря боли, гнева, обиды и шока. И непонимания. Дикого, слепящего непонимания. Гром среди ясного неба, по-другому и не скажешь.

Внутри всё сжимается, словно кто-то надавил мне на грудь, не давая вдохнуть.

Макс… не скрывается, не стыдится. Он словно нарочно хочет, чтобы я увидела его предательство своими глазами. Чтобы я в полной мере ощутила удар, который он наносит мне самым беспощадным способом.

Да ещё и в присутствии моих подруг.

Внезапно Макс резко выдыхает и, не отрываясь от любовницы, смотрит на меня.

– Что тебе надо?!

4

Ощущаю, как мир вокруг меня начинает рушиться.

Глубоко внутри что-то трещит и ломается на мелкие кусочки. Всё, во что я верила, всё, что казалось крепким и надёжным, вдруг обесценивается в одно мгновение.

Полное обнуление.

Стою, словно в оцепенении, не в силах выпустить из глаз открывшуюся мне картину. Плотоядную ухмылку незнакомки, сплетённые тела, бесстыжие слова моего мужа…

Макс смотрит на меня не с виной и не с испугом, а с раздражением человека, которому помешали в важном деле.

– Вика, ты долго будешь на нас пялиться? Выйди и закрой дверь! Неужели не видишь, что я не один?! Если хочешь спать, ляг на диване. Мы с Катюшей здесь надолго.

С этими словами муж подхватывает незнакомку на руки и несёт в нашу постель.

– Макс, ты что, свихнулся? Прекрати сейчас же, ты об этом пожалеешь! – восклицает кто-то из подруг за моей спиной.

Морщусь, потому что эти слова почти хуже, чем поведение Макса. Как будто, если он сейчас прекратит, это что-то изменит…

Гнев смешивается с отчаянием, шок с бессилием. Каждая часть моего существа мечется в агонии, требует двигаться, бежать, кричать, что-то менять, но голос будто пропал. Осталась лишь пустота, глубокая и холодная.

Я – жена, которая внезапно превратилась в чужого наблюдателя в собственном доме. И знаю, что с этого момента ничто не будет прежним.

Хотя нет, с этого мгновения я уже не жена. Не после… этого.

Внутри меня что-то щёлкает и встаёт на место.

Я не кричу.

Не закатываю истерик.

Нащупываю выключатель и включаю свет в спальне. Слишком яркий, белый, ослепляющий. Мы с Максом его почти не используем, предпочитаем лампы на прикроватных столиках.

Любовница мужа закрывает глаза ладонями и пищит. Макс кидает её на постель и поворачивается ко мне. Щурится, держит руку козырьком, закрываясь от света…