Слышно, как он ругается, с болью и яростью в голосе, как будто с каждой фразой срывается на самого себя.

В квартире воцаряется гробовое молчание. Папа неподвижно стоит у открытой двери, сжимая пальцы в кулаки. Я едва ли дышу, заново переживаю последние минуты. Из кухни выглядывает мама. Она молчит, но по её лицу текут слёзы.

Первым приходит в себя отец. Он тяжело вздыхает, поворачивается ко мне, в его взгляде отражается смесь боли и недоумения.

– Ты хоть что-нибудь поняла из его криков? – спрашивает он.

– Только то, что он очень зол. – Мой голос дрожит, хотя я стараюсь говорить ровно.

Отец хмурится, раздражённо взмахивает руками.

– Неужели он даже не намекнул, что ты, по его мнению, натворила? Ночью, когда вернулся с… той женщиной…

Я качаю головой, сжимаюсь от воспоминаний, как будто хочу выдавить их из себя.

– Нет, но я могу догадаться, что он подозревает. Если судить по тому, какую месть он выбрал… Он думает, что я ему изменила.

Папа качает головой, он ни на секунду не сомневается, что я не из тех, кто предаёт. Я благодарна ему за это, безумно благодарна, но сейчас даже это не согревает моё заледеневшее сердце.

– Макс сам не свой, – говорит он, устало вздыхая. – Никогда таким не был… Его даже внешне не узнать, за ночь изменился.

– Когда он успокоится, мы сможем поговорить нормально, и тогда я узнаю, в чём меня обвиняют и что ему рассказали или показали.

Мама выходит из кухни, обнимает меня крепко-крепко.

– Доченька, разве можно откладывать такой разговор? Надо сразу узнать, в чём он тебя обвиняет. Вдруг надо будет что-то сделать по этому поводу, очистить твоё имя. Может, даже позвонить в полицию.

Тяжело вздыхаю, провожу ладонью по лбу. В висках пульсирует головная боль.

– Да, мам, я всё это знаю и не буду откладывать, просто... я ещё не очнулась от шока, понимаешь? Всего несколько часов назад я увидела Макса с другой женщиной, а теперь он кричит на меня, обвиняет… Дай мне чуть-чуть времени, и я приду в себя.

– Милая моя, ты очень хорошо держалась.

– Нет, мам, не очень хорошо. Я должна была потребовать от Макса объяснений, накричать на него в ответ… а мне просто хотелось выгнать его и больше никогда не видеть. Потому что никакие объяснения не оправдают того, как он со мной поступил. Я не смогу простить то, что он сделал, понимаешь?

– Да, конечно, понимаю, – всхлипывает мама. – Но всё равно ты держалась очень хорошо, потому что не бросилась к нему и не стала умолять…

– О чём тут можно умолять? Нет уж. Даже если бы я была в чём-то виновата, я бы не стала умолять.

Папа, кажется, не обращает на нас внимания. Так и стоит около открытой двери, неподвижный и напряжённый.

– Похоже, у тебя будет возможность обо всём узнать, потому что Макс возвращается, – говорит он.

Я отпускаю маму, подхожу к двери.

– Подождите на кухне, ладно? Я сама.

Папа неохотно отодвигается, кивает.

– Ладно, но, если что, сразу зови.

Я встречаю Макса лицом к лицу. Прислоняюсь к дверному косяку для равновесия, потому что мне ещё никогда не было так страшно. Так больно, безумно. Так кошмарно.

Макс стоит передо мной. Руки в карманах. Глаза покрасневшие, под глазами тени.

– Только один вопрос, Вика, ладно? Только один. Чего тебе не хватало, а? Я мало тебя тра… – Смотрит за мою спину, не иначе как вспомнил, что в квартире мои родители. Понижает голос. – Я плохо тебя удовлетворял? Неинтересно было? Тебе приелось всё время с одним мужиком, да? Захотелось разнообразия?..

Протягиваю руку и прикладываю пальцы к его губам. Это инстинктивный жест, попытка заставить его замолчать. Но, сделав это, вдруг вспоминаю, где его губы были прошлой ночью, и отдёргиваю руку, как будто обожглась. Вытираю пальцы о свитер.

Однако я добилась желаемого – Макс замолчал.

– Хватит, Макс. Не знаю, что тебе рассказали или показали, но, если ты обвиняешь меня в том, что я тебе изменила, то это неправда. Я никогда тебе не изменяла. Ни-ког-да.

– Никогда, – повторяет он, щурясь. – Не изменяла мне с другими мужчинами, не отправляла им свои откровенные фотографии, не общалась с ними в сети на интимные темы…

– Нет, никогда. И если ты поверил этому сфабрикованному бреду, то получается, ты никогда меня не знал. Жил со мной, но при этом понятия не имел, кто я такая, и не доверял мне до конца. Знаешь, как отреагировал бы на такое по-настоящему любящий муж? Возмутился бы и встал на мою защиту, потому что кто-то меня оклеветал и унизил. А ты…

Горло сжимает спазмом. Я не могу говорить о том, что случилось ночью.

Макс внезапно приближается ко мне. Одной ладонью сжимает мой затылок, другой обхватывает меня за талию.

– Господи, Вика, какая же ты змея… Врёшь как дышишь. А я ж тебе верил. Любил тебя.

С силой оттолкнув меня, он уходит, на этот раз окончательно.