– Не расстраивайся так, пап, прошу тебя. Я не спросила Макса о причинах, потому что не хотела ни на секунду оставаться в одной квартире с ним и… той женщиной, которую он привёл с собой домой. Думаю, что ты прав, и всё так и есть, как ты предполагаешь. Максу что-то про меня сказали или показали… я не знаю, что, но он поверил и сильно разозлился. Мне кажется, это единственное возможное объяснение. Ну… или он сошёл с ума.

– Что бы ему ни показали, это ложь! – отрубает мама, ударяя лопаткой по сковороде.

– Естественно, ложь, это без вариантов! – Папа фыркает.

Как не любить людей, которые даже не допускают мысли, что я способна совершить недостойный поступок?

Обожаю их всем сердцем.

– Пап, вот смотри, что я думаю. Даже если Максу сказали про меня что-то плохое, разве правильно было так реагировать? – Приходится сделать паузу из-за очередных громогласных возмущений мамы. Даже если я когда-нибудь смогу простить Макса, подход к маме ему закрыт навсегда. Когда мама наконец затихает, я продолжаю. – Тут проблема не столько в причинах того, что Макс рассердился, сколько в том, как он себя повёл. Представь себя на его месте, пап… Что если мама взяла бы и внезапно привела домой другого мужчину…

– Какого ещё мужчину?!

– Какого угодно, это не имеет значения. Да хотя бы дядю Ваню, вашего дворника…

Внезапно папа хлопает ладонью по столу.

– А! Чёрт возьми! Лена, я забыл позвонить в управление…

– Что? – Непонимающе смотрю на папу. – Зачем тебе звонить в управление?

– Ты сказала про дворника, и я вспомнил, что собирался пожаловаться в управляющую компанию. В нашем дворе больше нет дворника. Ивана перевели в другое место, а замену не нашли.

Так, понятно… Вот так дискутируй с родителями.

– Папа, погоди, я о другом…

– Это бесполезно, Вика. Если я приведу домой другого мужчину, твой отец даже не заметит, – говорит мама, с вызовом глядя на папу через плечо.

– Так… минутку… почему это я, интересно, не замечу, а? – возмущается папа.

Поднимается, подходит к маме и обнимает её за талию. Шепчет ей на ухо что-то грозное, а мама хихикает.

Кажется, я здесь лишняя.

Ухожу в комнату, оставляя родителей одних. И на душе так больно-больно из-за того, что случилось с Максом, и одновременно так сладко-сладко, потому что отношения моих родителей самые что ни на есть настоящие. Самые трепетные, правильные и вечные, и мне тоже так хочется. Очень даже.

Мне казалось, что у меня это было, но время доходчиво продемонстрировало, что я ошибалась. Вот и завидую белой завистью.

Не успеваю зайти в комнату, как раздаётся звонок в дверь.

Я замираю, приложив руку к груди. Отвлеклась с родителями, немного ожила, но ситуация не изменилась. Рана зияет и кровоточит, и разборки мне сейчас не нужны.

– Я по звонку знаю, кого к нам принесло, – раздаётся решительный голос папы. – Елена, не высовывайся в коридор и держи себя в руках, а то мне потом тебя из полиции забирать. А ты, Виктория, иди пока в свою комнату. После такого поступка Максу придётся пройти сто кругов Ада, чтобы завоевать право перед тобой извиниться!

Я не ухожу. Стою на месте, смотрю как папа открывает дверь квартиры.

Макса мне не видно, но я знаю, что это он. Папа напрягается всем телом, подаётся вперёд, как будто собирается ударить моего мужа.

– Это ж какую наглость надо иметь, чтобы заявиться сюда после вчерашнего! – рокочет отец.

– Ага, я так и знал… Защищаете её да? Вика прикинулась невинной овечкой и пришла жаловаться мамочке с папочкой, а вы и рады… – Голос Макса кажется простуженным, сорванным.

11

Не дожидаясь приглашения, Макс делает шаг вперёд, пытается зайти в квартиру.

Я не вижу его полностью, только плечо, знакомую линию шеи и движение, которым он пытается заставить папу отойти в сторону. Тот не позволяет ему зайти, инстинктивно выставляет руку, перегораживая ему путь, и на мгновение в прихожей становится тесно от напряжения, от мужской ярости, от сгущающегося конфликта.

– Следи за своим языком, – глухо говорит папа. Не повышает голос, но в спокойствии его фразы слышится гораздо больше угрозы, чем в крике. – Сейчас ты говоришь о моей дочери, поэтому изволь проявлять уважение. Если ты на это не способен, то иди обратно к той шалаве, которую посмел притащить в квартиру, где живёт твоя жена. И чтобы мы больше никогда о тебе не слышали.

Макс усмехается, и в этом резком звуке больше злости, чем смеха.

– Уважение? К Виктории? – плюётся словами. – А вы хоть поговорили с ней как следует, прежде чем так рьяно её защищать? Эта ваша драгоценная Виктория оказалась ещё той с…

– Молчать! Ни слова больше! Я, может, и кажусь тебе стариком, но для того, чтобы спустить тебя с лестницы, сил у меня хватит.

– Я пришёл поговорить с женой. С моей женой. С женщиной, которая, когда ей это удобно, забывает о том, что она моя жена и делает всё, что ей вздумается. А потом имеет наглость прийти к вам, выставить себя жертвой и прятаться за вашими спинами!