Ещё одна умница-попаданка нашего литмоба живет в трогательной и доброй истории Адель Хайд:

“Леди-мачеха для бастарда”

16 +

Пришла в себя в роскошном замке в далёком прошлом, здесь я жена герцога, но для него наш брак, лишь попытка скрыть правду. Он требует воспитать его незаконнорождённого сына как наследника. Но запуганный мальчик ненавидит меня, а родная дочь боится. Получится ли у меня всё изменить?

Читать здесь:

Глава 17. Упуская добычу

Каэлор Иллариэн-Моргрейв

Дверь распахивается почти мгновенно. Двое стражников с безупречной выправкой.

— Повелитель?

Голос хрипит от напряжения:

— Вызовите ко мне Хаггара. Сейчас же! И пусть поднимутся сюда ещё четверо моих рыцарей, включая Ротеба. Живо!

Стражники обмениваются быстрым взглядом и выскальзывают за дверь.

Если я прав… если именно Хаггар предатель… то златовласка для него — смертельный риск.

Значит, её или уже нет в живых. Или скоро не станет.

Судьба наёмницы должна быть мне безразлична, но по венам прокатывается ледяная волна.

— Повелитель, — возвращается один из стражей. — Капитан Хаггар в темнице, он допрашивает наёмницу, которую недавно привела стража. Миртов отправился туда, чтобы передать ваш приказ.

Сердце замирает, и тьма накатывает, туманя зрение.

Бросаюсь вниз, придерживаясь за покачивающиеся стены.

Сейчас. Возможно, прямо сейчас он избавляется от неё, играя роль усердного слуги. Дракон внутри глух и нем, выжат до дна, но какая-то его последняя инстинктивная искра вспыхивает во мне, пульсирует не пламенем, но холодной острой сталью. Дает мне силы.

Врываюсь во внутренний двор.

Вовремя, чтобы увидеть прелюбопытную картину. Вовремя, чтобы оценить обстановку. Вовремя, чтобы поймать стрелу.

На мгновение тону в испуганных глазах златовласки. Такие светлые… словно сумеречный туман. Словно дымка. В полумраке комнат гостевого дома этого не было видно.

Как можно сочетать в себе такую чистую красоту и такую жестокость коварства?

Златовласка сжимает окровавленный нож. Пытается отползти. И морщится от боли, оставляя на камнях багровый след. Запах её крови ударяет в нос, и дракон начинает скулить внутри. Пробуждается. Впервые с той злополучной ночи.

Он злится, агрится, пульсирует огнём в моих венах. Требует уничтожить предателя, что покусился на ту, которую он желал оставить себе.

— Хаггар-р, — мой голос звучит низким рыком. — Ты нар-рушил пр-риказ.

Я приказал оставить её в живых. Приказал сообщить мне, как только её обнаружат. Он всё нарушил, зная, что подобного я тоже не прощу.

— Gra’tar! Она убила охрану! — его голос полон наигранного ужаса. — Я лишь пытался остановить убийцу!

— Лже-ецсс, — шипение вырывается из груди. Я чувствую знакомый зуд, и кожа покрывается бронёй. Впервые за долгие годы. Дракон перехватывает власть. Я позволяю. Я рад ему, как старому другу. — Пр-р-редатель!

Хаггар бледнеет. И рука его трясётся, перезаряжая арбалет.

Он видит мою чешую. Видит глаза, в которых пляшет отражение драконьего пламени.

Он не видел драконье пламя давно. Очень давно. Слишком давно.

Теперь он напуган. Он стреляет.

Снова. И снова.

Но что мне стрела? Дракону она нипочём.

Я делаю шаг. Ещё.

— Я не спрашиваю, ради чего ты продался, Хаггар… но я спрошу, ради кого ты предал меня? — мой голос глух, как отдалённый рокот камней.

— Вы знаете, ради кого, — Хаггар хрипит, он чует, что живёт свои последние мгновения. Осознает, что ему нечего терять, и лицо его от этого искажается презрительной ухмылкой. — Лучше продаться сильному, чем считать дни рядом с тем, кто скоро издохнет.

Он вскидывает арбалет в последний раз. Бессмысленное действие глупца.

Моё движение болезненное для изношенного тела, но всё ещё нечеловечески быстрое. Хруст. Тихий, влажный звук. Предатель оседает на землю.

Теперь она…

Но златовласка уже у стены. Втискивается в узкое, грязное отверстие для стока. На мгновение мелькает её лицо — глаза распахнуты и полны ужаса. Она видит хищника. Монстра. Дракона.

— Стой! — рык эхом отдаётся в стенах двора.

Бросаюсь к ней. Делаю рывок. Но она ускользает.

Мне не пролезть в отверстие, я даже голову туда просунуть не могу.

Пальцы цепляются за грубую поверхность скользких от остатков мыльной воды камней. Мгновения назад она была здесь. Касалась их… и всё, что осталось от неё теперь — кровавый след.

Мне не хватило пары мгновений. Стражникам не хватило пяти шагов. Теперь они становятся друг другу на плечи, чтобы выглянуть из-за вершины стены…

— Отсюда её не видно, правитель. Тела тоже нет.

Тела нет…

Она бы не стала этого делать, если бы не умела плавать, верно?

Но я не знаю, насколько тяжела её рана.

Что, если она не рассчитала силы?

Что, если силы покинут её, прежде чем она сможет выбраться из воды?