Она выглядит не так, как я ожидала. Не гнетущим скоплением каменных стен, а хрустальной декорацией, вырезанной из сиреневой дымки и подсвеченной рыжим золотом заходящего солнца. Всё время, что мы приближаемся к его стенам, я не могу оторвать от города глаз. Впитываю в себя каждую деталь изящной, почти волшебной картинки.

Повозка плавно спускается в долину.

Дорога здесь шире, и несмотря на это, нам приходится то и дело замедляться, потому как желающих попасть в столицу слишком много. На дороге становится тесно. Повозки, телеги, всадники на тонконогих лошадях, пешие торговцы с коробами за спинами. Гул голосов, скрип колёс, цокот копыт — всё это сливается здесь в пульсирующий бит, который звучит, как вступительный проигрыш к основной мелодии столицы.

— Скоро будем дома, — с облегчением замечает Бри, когда наша повозка выворачивает на широкий проспект.

Мы уже проехали городские ворота и теперь катимся по столичным улицам, не переставая глазеть во все стороны.

Мимо проплывает площадь, в центре которой из прозрачных статуй бьёт высокий фонтан, затем мы пересекаем широкий мост, кованые ограждения которого оплетают цветущие лианы.

— Это Цитадель Тысячи Граней? — благоговейно шепчет Дилэйн. — Это она?

М?

Поднимаю голову, прослеживая её взгляд, и замираю, забывая вдохнуть воздух. Над крышами домов, словно иглы диковинного кристалла, пронзают небо дымчато-сиреневые шпили здания, которое я не могла бы назвать ни дворцом, ни замком, потому что никогда и ничего подобного не видела.

Мне кажется, или стены этих башен сделаны из сиреневого хрусталя?

В любом случае они выглядят именно так — не прозрачные, не матовые, они мягко отражают свет всеми своими многочисленными гранями, и вокруг них будто бы шевелится серо-сизая дымка. Впрочем, возможно, это какой-то сложный эффект.

— Ты права, малышка Дилли, — с доброй улыбкой подтверждает Бри. — Эй, Реннард, притормози-ка, дай нам разглядеть цитадель, пока не свернули!

Повозка замедляется, и в проёме между двумя зданиями вырисовываются очертания нижней части дворца, утопающая в цветущих кронах причудливых деревьев… но больше я ничего рассмотреть не успеваю, потому что нам перекрывает вид всадник с идеальной военной выправкой и в тёмно-лиловом мундире.

— А ну, прочь отсюда! Давайте-давайте, езжайте мимо! Нечего тут стоять! — он брезгливо смотрит на нас сверху вниз и жестом, каким обычно отгоняют назойливую муху, торопит нас убираться. — Проезд только по пропускам и для знати!

Словно в подтверждение его слов, мимо проносится тяжёлая золочёная карета, сворачивая в сторону цитадели.

— Мы знаем, страж, — растягивает кокетливую улыбку Бри, встряхивая копной смоляных кудрей. — Уже исчезаем.

И наша повозка, ворчливо скрипнув, тихонько катится прочь, с каждой секундой удаляясь от сияющих центральных проспектов.

Великолепие центральной части столицы ещё какое-то время мелькает в проёмах между высокими каменными домами, а затем окончательно растворяется среди узких извилистых улочек.

***

Лавандовый переулок оказывается совсем не лавандовым, а скорее мышиного цвета. Узкая, как щель, улица, где дома стоят так тесно, словно вынуждены поддерживать друг друга, чтобы не рухнуть.

Кривоватые, с причудливыми выступами, почерневшими от времени балкончиками и окошками самых неожиданных форм. Почти на каждом подоконнике ящики с цветами, вдоль стен вьются трубы, по которым с тихим журчанием течёт вода, а между крышами натянуты верёвки с вывешенным для просушки бельём. Бельё это, выцветшее и залатанное, весело раскачивается на ветру, рискуя улететь от очередного сильного порыва.

Среди всех домов Лавандового переулка дом музыкантов оказывается одним из самых узких и напоминает вклинившийся между соседями каменный зуб.

— Добро пожаловать в нашу крепость! — Бри торжественно распахивает низкую дверь и жестом приглашает внутрь. — Давайте-давайте, заходите. Пока побудете нашими гостями, а там разберёмся.

Отпираться было бы глупо, и я с благодарностью пользуюсь добротой Бри.

В нос ударяет запах старого дерева, пыли и чего-то домашнего. Наверх ведёт узкая лестница, а весь первый этаж занимает крошечная кухня, в одном углу которой стоит печь, а в другом примостилась раковина с медным краном.

— Мы с Сильвой живём на втором этаже, Горм и Реннард на третьем. А для вас… — Бри ведёт нас с Дилэйн ещё выше по шаткой лестнице, и я сжимаю зубы, чтобы не показывать, что каждая ступенька вгрызается огненной болью в мою рану. — Для вас есть тёплое местечко здесь!

“Здесь” оказывается узким чердаком с нагромождением сундуков возле стены и единственным мутным окошком в форме полумесяца… но для нас с Дилэйн это настоящее чудо. Сухо, тепло, безопасно.

Моё сердце сжимается от благодарности, но вместо банального “спасибо”, я вытаскиваю из узелка бронзовую статуэтку и протягиваю её Бри.

— Возьмите. Это немного… но хоть какая-то плата за вашу доброту.