И у сестры Болито, Нэнси, за то короткое время, что Дансер прожил в их доме в Фалмуте. Ей было всего шестнадцать, и Болито было трудно воспринимать ее как женщину. Она больше привыкла к молодежи из Фалмута, сыновьям фермеров и неопытным юнцам, которые составляли большинство офицеров в гарнизонах в Пенденнисе и Труро. Но ему казалось, что она и Дансер были созданы друг для друга. И это не было простой игрой его воображения.

Три капитана. Не было смысла гадать, почему. Внезапное ощущение срочности? Вряд ли. Слишком много офицеров оказались без перспектив на продвижение по службе. Только война увеличивала спрос и расчищала им дорогу в Списке флотских офицеров.

Или, возможно, это была идея адмирала...

Он посмотрел на Дансера, который, казалось, ничего не замечал.

Колчестер сказал:

— Вам надлежит ждать здесь, пока вас не позовут. — Он медленно поднялся на ноги, его гладкие волосы коснулись подволочных бимс. — Наберитесь терпения, джентльмены. Всегда стреляйте на гребне волны...

Дансер посмотрел ему вслед и произнес:

— Если я сегодня справлюсь, Дик, то всегда буду в долгу перед тобой!

Значит, он был не таким уж уверенным. Болито отвернулся, мысли застряли у него в голове, не превратившись в слова. Он думал, что все было как раз наоборот.

Глава 2. Экзамен 

ОЖИДАНИЕ БЫЛО невыносимым, хотя никто из них не признался бы в этом. Казалось, здесь они были отрезаны от судовой жизни, которая гудела и пульсировала вокруг них, над ними и под ними. Каюта клерка была отгорожена всего лишь занавесями, отделявшими ее от помещений и кладовок морских пехотинцев, и была лишена иллюминаторов; она освещалась только светом,  проникавшим через вентиляционные отверстия над дверью, и двумя небольшими фонарями. Как Колчестеру удавалось здесь справляться со своими бумагами, оставалось загадкой.

Был уже полдень, и, если не считать краткого визита совсем юного мичмана — который сопровождал матроса, принесшего тарелку с печеньем и кувшин вина, — они никого не видели. Мичман, которому, по мнению Болито, было около двенадцати лет, казался слишком напуганным, чтобы разговаривать, как будто ему было приказано не общаться ни с кем, ожидающим вызова на экзамен.

Такой молодой. Должно быть, я был таким же на «Менксмене». Это был его первый корабль.

И сейчас «Посейдон» вызвал те воспоминания. Постоянная активность, как в маленьком городке. Стук каблуков, шлепанье босых ног и тяжелый топот сапог. Он склонил голову набок. Морпехи, должно быть, покинули свои «казармы», чтобы провести учения на верхней палубе. А может, какую-то особую церемонию. В конце концов, это был флагманский корабль.

Дансер вскочил, почти прижался лицом к двери.

— Я начинаю думать, что мой отец был прав, Дик. Мне следовало последовать его совету и остаться на берегу!

Они прислушались к грохоту орудийного лафета — одно из двенадцатифунтовых орудий передвигали на верхней палубе. Чтобы обучить новую орудийную обслугу, а может, для ухода за ним. В общем, что-то делали.

Дансер вздохнул и снова сел.

— Я думал сейчас о твоей сестре. — Он провел пальцами по светлым волосам — привычка, с которой Болито был уже знаком. Так он принимал решение. — Было так приятно познакомиться с ней. Нэнси... Я мог бы говорить с ней целую вечность. Мне было интересно...

Они оба обернулись, заслышав звук открываемой двери. На этот раз другой матрос в сопровождении того же мичмана. Тот стоял поодаль, белые петлицы на его воротнике ярко выделялись в солнечном свете, падавшем сквозь решетку над его головой.

— Простите, надо забрать посуду, сэр.

Матрос собрал тарелки и кувшин с вином, который оказался пуст, хотя ни один из них не помнил, как пил его содержимое.

Он полуобернулся, когда мичман за дверью заговорил с кем-то, кто проходил мимо. Был это разговор приятелей или служебный — было неясно. Но это послужило чем-то вроде отмашки.

Он быстро взглянул на Дансера, затем наклонился к Болито.

— Я служил с капитаном Джеймсом Болито, сэр. На старине «Данбаре». — Он бросил еще один взгляд на дверь — голоса там звучали по-прежнему — и тихо добавил: — Он был добр ко мне. Я сказал, что никогда этого не забуду...

Болито ждал, боясь перебить. Этот человек служил под началом его отца. «Данбар» был первым командованием Джеймса Болито. Это было до его рождения, но он был так же хорошо знаком ему, как и семейные портреты. Этот моряк не собирался просить ни о каких одолжениях. Наоборот, он хотел отплатить за проявленную доброту. А еще он был испуган, даже сейчас.

— Мой отец, да. — Он знал, что Дансер слушает, но держится на расстоянии и, возможно, с неодобрением.

— Капитан Гревилл. — Моряк наклонился ближе, и Болито почувствовал сильный запах рома. — Он командует «Одином». — Он протянул руку, как будто хотел коснуться Ричарда, но так же быстро отдернул, возможно, сожалея о том, что он начал.

Юный мичман повысил голос:

— Завтра в полдень, Джон. Я не забуду!