Болито улыбнулся другу. Было совершенно справедливо — после всего того, что произошло, — что они сегодня были вместе.

Лейтенант Монтегю Верлинг наблюдал, как они спускаются на стоявший под трапом катер. Интересно, неужели и он был когда-то таким?

— Отдать фалинь! Оттолкнуть нос!

Катер, подхваченный течением, отвалил от борта большого двухдечника: весла двумя рядами стоят вертикально лопастями вверх, старшина шлюпки вцепился в румпель, подгадывая подходящий момент.

Верлинг все еще наблюдал за ними. Это было на него не похоже, и он сам был немного удивлен. Тиммерман и боцман, должно быть, ждали его с очередными списками, работа должна была продвигаться, припасы и снасти еще не доставлены, или, если доставлены, то не того качества. Потому что он был первым лейтенантом — старшим офицером на корабле после капитана. Прямо на юте, под большим флагом, который плавно вытягивался в юго-западном направлении, капитан находился в своей каюте, уверенный в том, что ремонт будет завершен вовремя. Это доставит удовольствие адмиралу и так далее, по цепочке командования.

Верлинг увидел, как весла раскрылись веером по бортам катера, словно крылья, а гребцы наклонилась к корме, чтобы начать греблю.

Возможно, каким-то новым днем...

— Весла… На воду!

Он обернулся и увидел, что новый лейтенант пытается поймать его взгляд. Нет, все же неправильно питать личную неприязнь к офицеру своей кают-компании.

Он вновь взглянул на голубеющую воду, но катер уже скрылся из виду среди других кораблей, стоявших на якоре. Внезапно он обрадовался, что решил присутствовать при сходе мичманов, независимо от результатов их сегодняшних экзаменов.

Он придал своему лицу властное выражение и направился к группе матросов, которые боролись с очередным грузом дерева.

— Эй, ты, Перкинс! Поворачивайся! Живей, парень!

Первый лейтенант вернулся.

Несмотря на крупную зыбь, катер «Горгоны» вскоре набрал ход, оторвавшись от борта двухпалубного корабля. Четырнадцать вальковых весел, действуя мощными, но неторопливыми гребками, с очевидной легкостью пронесли его мимо других военных судов, стоявших на якоре. Старшина катера, крепкий и опытный моряк, был спокоен. Корабль так долго стоял на якоре во время капитального ремонта, что он привык к наличию множества других судов и к мельтешению их шлюпок, выполнявших бесконечные поручения офицеров эскадры. Человека, чей флаг развевался над мощным трехпалубником — флагманским кораблем, — он, как и большинство его товарищей, никогда не видел. Но адмирал был здесь, он присутствовал, и этого было достаточно.

Болито поплотнее натянул треуголку на лоб. Он дрожал и крепче сжал пальцами банку, жесткую и влажную под его ягодицами. Но дело было не в холоде и не в том, что с форштевня время от времени долетали брызги. Конечно, они все это обсуждали — как что-то далекое, смутное, нереальное. Он взглянул на товарища. Даже это, казалось, было нереальным. Что же в первую очередь привлекло их друг к другу? И встретятся ли они когда-нибудь снова после сегодняшнего дня? Флот, как некоторые описывали его, был похож на семью. Но для настоящей дружбы он был испытанием.

Они были ровесниками, с разницей всего в месяц, но такими разными. Они прибыли на «Горгону» одновременно. Мартин Дансер был переведен с другого корабля, который в тот момент становился в док для полного переоборудования. Это было около шестнадцати месяцев назад. До этого он, по его собственным словам, прослужил «всего три месяца и два дня» на службе его британского величества.

Болито вспоминал то, с чего начинал сам. Он поступил на флот «юным джентльменом» в нежном двенадцатилетнем возрасте. Он вспомнил Фалмут, лица, наблюдавшие за ним с портретов, висевших в длинных коридорах и в кабинете. История семьи Болито могла бы стать историей самого Королевского флота.

Он также подумал о своем брате Хью, который временно командовал таможенным куттером «Мститель». Это было меньше двух месяцев назад. Им с Мартином было приказано присоединиться к нему. Странный и дерзкий опыт. Неожиданным стало и то, что Хью, его единственный брат, показал свою незнакомую сторону.

Он повернулся, чтобы посмотреть на флагманский корабль. Теперь он был ближе, его свернутые марсели и брамсели казались почти белыми в ярком свете, флаг вице-адмирала развевался на фок-мачте, словно кровавое пятно.[8] Это и был предыдущий корабль Мартина, единственный до «Горгоны». Три месяца и два дня. Но сегодня он, как и я, был здесь на экзамене. Болито же прослужил пять лет. Сегодня здесь будут и другие, которые собираются с силами, оценивают шансы. Оглядывались ли когда-нибудь закаленные и опытные офицеры, такие как Верлинг, на прошлое и испытывали ли они сомнения?