— Что, нечего делать? — Это был Эгмонт, почти невидимый в черном плаще-дождевике на фоне черной воды и низких туч. — Мне нужно, чтобы вахта неслась бдительно в любое время. Вы проверили шканечный журнал и какой курс держат рулевые?

Болито ответил:

— Зюйд-ост-тен-зюйд, сэр. Рулевое управление в порядке.

Эгмонт повернулся к Сьюэллу:

- Я слышал, тебя опять рвало? Боже, помоги нам всем! Поручаю тебе следить за склянками[15]. Прежде чем переворачивать, дай каждой песчинке вытечь, понял? Я не хочу, чтобы ты каждый раз переворачивал немного раньше для того, чтобы скорее сбежать вниз и завалиться в койку. Делай как следует!

Штурвал скрипнул, и он обратил внимание на рулевого.

— Не зевай на руле, парень! Держи курс внимательно, будь начеку! — Он повернулся, дождевик взмахнул полами как крыльями. — Как тебя зовут? Я послежу за тобой!

Моряк переступил босыми ногами с ноги на ногу.

— Арчер.

Эгмонт перевел взгляд на Болито.

— Я спущусь вниз, проконсультируюсь с картой. Следи за штурвалом и позови меня, если тебе понадобится совет.

И, глянув на рулевого:

— Арчер, в следующий раз, обращаясь к офицеру, добавляй «сэр»!

Он шагнул к люку.

Болито сжал кулаки.

Тогда постарайся вести себя соответственно!

Он услышал, что Сьюэлл ахнул — от удивления или недоверия, и понял, что произнес это вслух.

Но он улыбнулся, радуясь, что умеет держать себя в руках.

— Вот еще урок, который вы получили на «Забияке», мистер Сьюэлл! Не выходите из себя так легко!

Эндрю Сьюэлл, пятнадцати лет, единственный сын героя, ничего не сказал. Сказанное походило на протянутую руку, и он больше не боялся за нее ухватиться.

Рулевой по имени Арчер крикнул:

— Ветер поднимается, сэр!

Он дернулся, когда мокрый брезент громко затрещал над ними.

Болито кивнул:

— Передайте мое почтение мистеру Эгмонту... — Он прервал себя. У него все еще было приподнятое настроение. — Нет. Я сам ему скажу.

Усталый, возбужденный, злой? Моряки часто винят в этом ветер.

Он подошел к люку и крикнул назад:

— Помните! Пассажиров нет!

Штурвал резко дернулся, и оба рулевых налегли на рукояти всем весом, но тот, кого звали Арчер, умудрился рассмеяться.

— Полегче, Том. У нашего парня кровь закипела в жилах. Он видит нас правильно!

Неясные фигуры двигались к каждой мачте, вахтенные на палубе были готовы к шторму.

Эндрю Сьюэлл услышал быстрый обмен репликами между двумя матросами у штурвала и почувствовал что-то совершенно незнакомое ему. Это была зависть.

Следующие несколько часов вряд ли забудут даже старые матросы. Яростная череда шквалов превратилась в сильный ветер, с каждым натиском которого сражались все матросы, побитые и ослепленные ледяными брызгами. Волны переваливались через фальшборт и захлестывали шпигаты, словно в наводнение. Всю среднюю вахту[16] шторм продолжал свое неистовство, так что люди устали изрыгать даже самые громкие проклятия.

Но когда облака, наконец, рассеялись, и первый намек на рассвет показался на топах мачт, оказалось, что «Забияка» показала себя в лучшем виде, не сломав ни одного рангоутного дерева и не оборвав ни одной снасти.

Болито помнил, как восхищался Тинкер Торн ее строителем, старым Джоном Барстоу, лучшим в западных графствах; он не раз повторял эти слова ночью, когда море так кидало корпус судна, что люди валились как тряпичные куклы.

Голос Тинкера редко звучал тихо, и его крепкая фигура появлялась повсюду — снимая человека с одной работы и перемещая на другую, направляя лишнюю пару рук на фалы или брасы, или заставляя кого-то, слишком ошеломленного, чтобы ясно мыслить, качать рукояти насоса, отливавшего воду из трюма судна.

И Верлинг всегда был рядом. Стоя на корме, держась прямо, он наблюдал за ожесточенной битвой волн с рулем и ветра с парусом.

Несколько человек были ранены, но никто серьезно — порезы, ушибы и содранная кожа от снастей, когда руки не могли удержать их и они скользили в ладонях.

И так же внезапно, как и начался, ветер стих, и можно было безопасно передвигаться по палубе.

Болито услышал, как Верлинг сказал:

— Еще час, мистер Эгмонт, и мы поставим марсель. Ветер заходит. Не хочу, чтобы мы увидели французский берег вместо берега Гернси! — Сказано было спокойно, и видно было, что он не шутил. — Проверьте и сообщите о любых повреждениях. И о пострадавших тоже. Мне это понадобится для отчета. — Он похлопал по нактоузу. — Неплохо для юного офицера, а?

Эгмонт поспешил вперед. При слабом освещении было трудно оценить его реакцию на шторм.

— Возьмите, сэр. — Болито почувствовал, как в его замерзшие пальцы вложили кружку. — Пусть кровь быстрее побежит по жилам!

Ром, коньяк — это могло быть что угодно, но подействовало мгновенно.

— Спасибо, Друри, как раз вовремя!

Матрос рассмеялся. Как и Болито, он, наверно, был удивлен, что тот запомнил его имя.

Дансер подошел к нему у фок-мачты и хлопнул по плечу: