Стены же были белыми и увешанными портретами с автографами знаменитостей: все президенты последних двадцати лет, сенаторы, губернаторы, судьи, актёры, певцы, танцоры и просто «светские львы». Другие фото стояли в рамках на тумбе за столом. Это были фотографии в стиле ню. Коломбо узнал Алисию Друри. Её снимок, чёрно-белый, был сделан с драматическим светом и выглядел даже скромно для этого жанра. Другие фотографии скромностью не отличались.

В углу высилась деревянная статуя Друри. Грубая работа, будто топором тесали, но карикатура получилась точной и не лишенной лести, хотя в этом хайтек-интерьере она и смотрелась диковато.

Кабинет, казалось, делился на две переговорные зоны: в одной диван и кресла светло-коричневой кожи, в другой — чёрной. Видимо, здесь можно было проводить две встречи одновременно — а то и три, если кто-то собирался у стола Друри.

— Лейтенант Коломбо?

Он обернулся и увидел невысокую привлекательную блондинку.

— Мисс Бергман?

— Да. Присядете?

Он выбрал кресло напротив светло-коричневого дивана, а она опустилась на диван. Её узкая чёрная юбка поползла вверх, оголяя ноги дюймов на шесть выше колен. Он заметил это, но всё же больше смотрел на её лицо. Оно припухло. Девушка явно плакала.

— Э-э… Мистер Эдмондс предположил, что вы могли быть последней, кто видел мистера Друри живым. Не считая убийцы, конечно.

— Возможно.

— Почему бы вам просто не рассказать мне, как всё было? Своими словами.

Девушка пожала плечами.

— История банальная, — грустно произнесла она. — Я пыталась сделать карьеру в этом гнилом бизнесе. Я спала с Полом. Но дело было не только в этом. Он мне действительно нравился. И знаю, я ему тоже нравилась, хоть немного. Вчера вечером…

— Расскажите мне про вчерашний вечер, — попросил Коломбо, доставая блокнот и хлопая по карманам в поисках карандаша. Наконец он его нашёл.

— Мы ужинали в «Ла Феличита». Пол был на взводе, очень уставший. Не знаю, поймете ли вы, но за эфир Пол терял три-четыре фунта веса. За час. Уходили вместе с потом. Он потом их набирал, когда пил воду, но со съемочной площадки он уходил обезвоженным и выжатым. Вчера это было заметнее обычного. Я предложила поехать к нему после ужина, помочь расслабиться. Он отказался, сказал, что мы проведем вместе выходные. Он даже не подвёз меня домой, вызвал мне такси.

— Во сколько это было, мэм?

От слова «мэм» Карен поморщилась.

— Без четверти одиннадцать, примерно. Помню, я еще сказала: «Боже, нет даже одиннадцати».

— И больше вы его не видели?

Она покачала головой.

— Он сказал, что слишком устал, чтобы везти вас домой, слишком устал, чтобы… Как бы это помягче сказать?

— Можете не подбирать слова. Мы оба понимаем, о чём речь. Он был слишком уставшим даже для этого. Я имею в виду…

— А сколько ехать от ресторана, где вы ужинали, до его дома?

— Ну… Скажем, минут двадцать. Чтобы отвезти меня, ему пришлось бы сделать крюк — двадцать минут туда, двадцать обратно, итого лишний час до дома. Поэтому он и вызвал такси.

— Значит, он мог быть дома в одиннадцать ноль-пять, одиннадцать десять?

— Конечно.

— И если он так устал, как говорил, он мог быть в постели и спать уже в одиннадцать пятнадцать, одиннадцать двадцать.

— Верно.

— Видите ли, мисс Бергман, он сделал телефонный звонок своему адвокату в одиннадцать сорок семь.

— Не верю.

— Он попал на автоответчик, который фиксирует время входящего звонка. Машина говорит, что он звонил адвокату в одиннадцать сорок семь.

— Откуда?

— Ну, этого мы, конечно, не знаем.

— Тут какая-то чертовщина, лейтенант, — заявила Карен Бергман. — Пол во многом был притворщиком, но я знала его достаточно хорошо. Он устал! Такое со мной он бы не сыграл. Кроме того, он был не из тех мужчин, кто отказывается от того, что я предлагала…

— Если только у него не была назначена встреча с кем-то ещё, — предположил Коломбо.

— Другая женщина?..

— Ну, я бы не стал утверждать, мэм. Но я бы многое отдал, чтобы узнать, что происходило между, скажем, без четверти одиннадцать, когда он оставил вас, и одиннадцатью сорока семью минутами, когда он позвонил адвокату и сказал, что хочет обсудить нечто важное с утра пораньше.

— Целый час, — пробормотала Карен.

— В том-то и дело, — кивнул Коломбо. — А затем, по словам судмедэксперта, он умер максимум через сорок пять минут после этого звонка.

— К половине первого…

— Более того, он почти наверняка звонил не из дома. Потому что его убили в гараже, с картой от дверного замка в руке. Похоже, он только что приехал.

— Между 11:47 и 12:30, — проговорила она, и решительно мотнула головой. — Нет! Какая-то ерунда! Это не похоже на Пола. Он бы не стал… — Она осеклась. — Разве что я его совсем не знала.

— Мисс Бергман, я попрошу вас никому не рассказывать о звонке в 11:47.

— Хорошо. Но я вам ещё раз говорю: тут что-то нечисто.

Коломбо полез в карман плаща и достал уже остывшую сигару. Он чиркнул спичкой и раскурил окурок.