С плюшевым мишкой в руке, я медленно опускаюсь обратно на свое место, сердце колотится.

Оливия нервно заправляет прядь волос за ухо, делая глубокий вдох, прежде чем осторожно подойти к своему месту. Именно тогда я замечаю, что толстовка, которую я оставил ей после игры, перекинута через ее предплечье, ее противоположная рука тревожно цепляется за ткань, отчего мое сердце падает.

Она собирается вернуть ее, заставляя меня думать, что это означает конец.

— Привет, — говорит она тихо, неуверенно, останавливаясь у края моего стола. — Эм, я подумала, что ты, возможно, захочешь ее обратно. — Она предлагает мне толстовку, отказываясь встретиться со мной взглядом.

Черт, если это хоть немного похоже на то, что чувствуешь при расставании, слава богу, я не встречаюсь.

Я вскакиваю на ноги.

— Нет, оставь ее, — настаиваю я, мой голос звучит более отчаянно, чем я предполагал. — Я все еще хочу, чтобы ты ее оставила.

Она осторожно смотрит на меня сквозь ресницы, ее глаза вопрошают.

— Финч, я... — Я запинаюсь, пытаясь найти правильные слова. — Мне жаль, — говорю я лениво, плечи поникли, но я говорю это искренне. Я выдыхаю, проводя рукой по своим темным волосам. — Я потерял самообладание на днях, и я не хотел срываться на тебе. Я просто...

Я осматриваюсь, замечая, что некоторые из наших одноклассников смотрят на нас.

— Мы можем поговорить после занятия? — умоляю я.

Ее черты лица смягчаются, и она кивает. Сняв рюкзак, она садится, прежде чем вытащить свои учебные материалы и аккуратно сложить мою толстовку, убирая ее в рюкзак для сохранности. Это действие немного успокаивает меня.

Я сажусь, наблюдая за ней, понимая, насколько велика ее власть надо мной. Она не похожа ни на одну другую девушку, с которой я сталкивался раньше. Большинство девушек изо всех сил стараются привлечь мое внимание и конкурировать за него, но она? Она привлекает его, даже не стараясь.

— Что это? — спрашивает она, указывая на мишку, который все еще находится в моих руках.

Черт.

— Это, эм, ничего, — лгу я, качая головой, полностью смущенный. Готовый запихнуть эту штуку в рюкзак, я останавливаюсь, когда замечаю проблеск разочарования в ее глазах. Неохотно, я протягиваю его ей. — На самом деле, это для тебя.

Она берет его, осматривая с любопытством. Ее большие пальцы водят вперед-назад по мягкому меху, когда она читает сообщение, вышитое на плюшевом сердечке. Она одаривает меня настороженной улыбкой.

— Ты подарил мне мишку?

Я стону, откидываясь на своё кресло.

— Да. Я знаю, это жалко.

На ее губах появляется настоящая улыбка.

— Это не так уж жалко.

Я бросаю на нее взгляд.

— Жалко.

— Это мило, — поправляет она меня, как раз когда Профессор Хобб входит и начинает занятие.



После занятия я удивлен, когда Оливия соглашается сесть сзади на мой мотоцикл, и мы едем в близлежащий парк. Когда я паркуюсь, я помогаю ей слезть и забираю ее шлем, пока она встряхивает волосы, пропуская сквозь них пальцы. Моя толстовка, которую она пыталась мне вернуть, украшает ее высокий, стройный стан, так как я настоял, что ей нужен еще один слой поверх ее легкого свитера во время поездки на мотоцикле.

Как только она устраивается, я молча веду ее к пруду, и мы делаем несколько кругов вокруг него, медленно шагая, пока не садимся на одну из скамеек, между нами около трех футов расстояния.

Мы сидим в тишине некоторое время, наблюдая, как вода рябит и утки плещутся. Я украдкой смотрю на Оливию, наблюдая, как она нервно натягивает манжеты толстовки на руки. Напряжение между нами изменилось по пути сюда. Я видел, что ее защита снова сработала после занятия, особенно когда ей пришлось быть физически близко ко мне, ее руки обхватывали мою талию на мотоцикле. И я могу сказать, что ей некомфортно в моей толстовке, поскольку между нами все еще не улажено, но она не снимает ее.

Выдохнув, я наклоняюсь вперед и кладу локти на бедра, пытаясь понять, с чего начать, чтобы не спугнуть ее. Я знаю, что должен рассказать ей, объясниться, что будет само по себе нелегко.

Я никогда никому не рассказывал свою историю, и теперь я собираюсь излить ей душу. Я бы предпочел не говорить ей и держать эту часть себя запертой навсегда, но я знаю, что если я не скажу ей, это всегда будет клином между нами. Я доверяю ей. Но я также не виню ее, если она убежит.

С каждой минутой, которую я тяну, я чувствую, что она отстраняется все больше, как физически, так и эмоционально.

— Финч, — беспомощно выдыхаю я. — Мне жаль. Я был полным придурком с тобой на днях. Я не хотел этого, но я просто взорвался.

— Все в порядке, — говорит она мягко, отказываясь встретиться со мной взглядом.