Алина

Я снова сижу в приёмной издательства.

Тот же жёсткий стул. Та же стеклянная перегородка. Та же секретарша, которая печатает с отрешенным лицом. Только я — не та.

В прошлый раз я прижимала папку к груди, как ребёнка, которого сейчас отберут. Сегодня она лежит у меня на коленях совершенно спокойно.

Я не выспалась. Давление вчера снова скакало. Голова гудит. Но внутри — странная собранность.

Мне больше нечего терять.

— Алина Строганова? — раздаётся привычный голос.

— Да.

Я встаю и иду в тот самый светлый кабинет. Редактор все та же женщина лет сорока пяти. В дорогом, но неброском костюме. Взгляд внимательный, чуть усталый.

Она смотрит на меня уже иначе.

— Садитесь, — говорит коротко.

Я сажусь.

Она не тянет.

— Я прочитала.

Не «просмотрела». Прочитала!

И вот это меня уже радует.

Она кладёт ладонь на распечатку.

— Ну это же совсем другое дело.

Я моргаю.

— В смысле?

Она снимает очки. Смотрит прямо.

— В прошлый раз у вас были розовые сопли. Совершенно бесхребетная героиня. И до тошноты банальный сюжет!

Мне становится неловко. Я понимаю, о чём она.

— А сейчас? — спрашиваю осторожно.

Редактор усмехается.

— А сейчас ваша героиня просто огонь.

Я молчу.

— И знаете, что мне еще нравится? — продолжает она. — Что в конце вы наказали мужа предателя. Я в конце романа ощутила настоящую сатисфакцию.

Я чувствую, как в груди что-то щёлкает.

Да!

— Вы пишете злее, — добавляет редактор. — Но реалистичнее.

Я невольно усмехаюсь. Мне хочется объяснить ей, что это в каком-то роде автобиография, но я себя останавливаю.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Значит… это можно печатать?

Она выдерживает паузу. Специально. Я это вижу.

— Это можно издавать.

Внутри что-то поднимается. Не восторг и слёзы, а горячее спокойствие.

— Но, — добавляет она, — для начала нам надо сделать пиар-кампанию, чтобы создать резонанс события.

Я приподнимаю бровь.

— Пиар?

Редактор кивает, листая мой текст так, будто уже мысленно раскладывает его по витринам.

— Мы сделаем это громко. Не просто «вышла книга». А событие. Скандал. Дискуссию.

— Скандал? — переспрашиваю я.

— Конечно. Развод, предательство, сильная героиня, которая не простила. Это нужно правильно упаковать.

Она берёт ручку и начинает быстро делать пометки на листе.

— Название оставляем. Оно цепляет. Провокационное. — Она усмехается. — “Оливье ему на голову” — это вообще подарок маркетологам.

Я тоже улыбаюсь.

— И что вы предлагаете?

— Интервью. Соцсети. Анонимные выдержки до релиза. Мы запустим дискуссию: «Должна ли женщина прощать измену?» Люди сами сделают нам охваты.

Я слушаю — и внутри появляется странное ощущение.

Ещё месяц назад я бы испугалась. Сейчас — нет.

— И будьте готовы, — продолжает она, — к хейту.

— Ооо, хейтом меня не напугать, — отвечаю спокойно.

Она смотрит на меня внимательно.

— Отлично. Тогда начнём с тизера. Дадим кусок финала, где муж теряет всё.

Я чуть улыбаюсь.

— Он не всё теряет, — говорю тихо. — Он теряет её.

Редактор щёлкает ручкой.

— А для таких мужчин это самое болезненное.

Я встаю.

— Договор подготовим к концу недели, — говорит она. — И ещё, Алина…

Я оборачиваюсь.

— Не смягчайте текст. Не жалейте его.

Я смотрю прямо.

— Я больше никого не жалею.

Она улыбается — коротко, по-деловому.

— Тогда у нас получится бестселлер.

— Когда вы сможете прислать финальную версию? — спрашивает она деловым тоном.

Я улыбаюсь уже открыто.

— Через неделю.

— Хорошо. Тогда готовьтесь к подписанию договора.

Я выхожу из кабинета и вдруг понимаю, что руки у меня дрожат от накатившего адреналина.

На улице холодно. Январь по-прежнему серый и влажный. Я останавливаюсь на ступеньках и глубоко вдыхаю воздух.

В голове всплывает голос Кости:

«Пока я добрый».

Я усмехаюсь.

Нет, Костя. Пока добрая — я. И это совсем другое дело.

Глава 11

Глава 11

Алина

К кабинету Лики я поднимаюсь как на казнь.

Пакет с вином бьёт по ноге, коробка конфет норовит выскользнуть из пальцев. Идиотская привычка — приходить к врачу с подарками. Но она не просто врач. Она — моя лучшая подруга еще со школьной скамьи. Студенческая жизнь, дискотеки, общие слёзы из-за парней и клятвы «мы никогда не будем такими тётками».

Стучу.

— Входи, — доносится изнутри.

Открываю дверь.

Лика поднимает голову от карточки и замирает.

— Господи… — она медленно снимает очки. — Ты как будто из фильма «меня забыли в лесу и я не ела три дня».

— Не три, — бурчу. — Пять.

Ставлю пакет на стол.