Ей было больно. Я хотел бы взять эту боль на свои плечи и нести за нее. Но не мог.

Она, наверное, думала, что я презираю ее. Я старался сделать так, чтобы она так думала. Так было проще — проще быть монстром, проще для нее забыть меня, если я не дам ей ничего, что стоит помнить. Но время от времени маска трескалась, и та часть меня, что не была оружием, изнывала от желания быть рядом с ней. Быть избранным ею. Быть любимым ею.

С каких пор тебе есть дело до того, что лучше для тебя или кого-либо еще? Голос в моей голове извивался, как змея. — Слабый человек. Ты мог покончить с этим на поле. Все, что нужно было сделать — уйти. А теперь ты наблюдаешь, как другой забирает ее — как куклу. Жалко.

Она не проронила ни слова за всю дорогу. Может, она и вправду ничего не чувствовала, как утверждала. Может, мне лишь мерещились те редкие взгляды, что она бросала на меня.

Мы дошли до ее двери, и я открыл перед ней. Она подняла взгляд — потухший.

— Зайди, — прошептала она.

Я кивнул и вошел следом.

— Спасибо, — сказал я, и слова странно прозвучали на языке.

Ее брови сошлись.

— За что?

— Ты спасла Ризаака, — сказал я, откашлявшись, уже жалея об этом. — Если бы ты не исцелила его крыло, он бы истек кровью.

Она моргнула.

— Откуда ты знаешь?

— Я проследил за тобой, когда ты покинула замок, — признался я. Слова царапали горло, словно битое стекло. — Держался на расстоянии — просто хотел убедиться, что ты благополучно вернешься. Я собирался вмешаться, когда ты начала использовать магию. Должен был.

Медленная улыбка тронула ее губы.

— Преследуешь леди, хм? Я была права. Ты и правда жуткий старик.

— Не старик. И не преследователь, — поправил я, как и прежде, отчего она лишь рассмеялась.

Этот звук был тем, что, я представлял, должно быть похоже на небеса. Скольким еще она так же смеялась?

— Признаю… я был приятно удивлен тем, насколько ты окрепла, — сказал я. — Даже до этого. То, что я видел в своей крепости⁠…

Ее улыбка погасла, когда пальцы скользнули к ошейнику на горле. К этому проклятому кольцу. У меня руки чесались сорвать его. Оно клеймило ее как собственность.

— Недостаточно сильной, — пробормотала она. — Я едва не умерла, просто используя магию. Я далека от того, где должна быть.

Я сцепил руки за спиной. — То, что ты сделала, не было простым.

Она отвернулась. Боль в ее груди просачивалась в меня — темная магия позволяла чувствовать чужую скорбь, ощущать ее вкус в воздухе. И ее горе топило меня.

Я шагнул за ней, достаточно близко, чтобы чувствовать ее тепло. Я хотел отвлечь ее. Облегчить ее боль. Может, облегчить свою.

Я склонил голову, голос низкий у ее уха.

— Так значит… я красивый?

Она крутанулась, щеки побагровели.

— Ты подслушивал мои личные разговоры?

— Я бы не назвал это так, принцесса, — сказал я, уголки моих губ дрогнули.

— Ты подслушивал! — Она шлепнула меня по груди.

Я рассмеялся.

— Извращенец! — обвинила она, снова поднимая руку.

Я поймал ее запястье. И на этот раз притянул ее к себе — одной рукой обвив ее талию, другую мягко устроив ей на затылке. Ее тело смягчилось о мое, и что-то в моей груди резко скрутилось.

— Я так и не обнял тебя… там, в моей крепости, — пробормотал я в ее волосы.

Несколько секунд она не двигалась. Затем ее плечи задрожали. Звук вырвался из нее — маленький, сдавленный. Рыдание. Затем еще. И еще.

— Я не могу, — прошептала она, прижимаясь ко мне. — Я не могу… притворяться, что ничего не случилось.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться со мной глазами. Серебряные — застланные виной и мукой.

У меня не было слов. Потому что какие слова могли быть для этого?

Ее пальцы вцепились в кожаные ремни моей формы.

— Я не хотела говорить те вещи. Я просто… — Ее голос полностью сорвался. — Прости.

Я сжал ее крепче. Она не хотела говорить те вещи… но она никогда не сказала, что они не были правдой.

У нее подкосились колени, и я подхватил ее. Меховой плащ соскользнул с плеча, обнажив кожу на кратчайшее мгновение, прежде чем я бережно запахнул его обратно. Снова укрывая ее.

Затем я поднял ее — одной рукой под колени, другой поддерживая спину. Она уткнулась лицом в меня, пальцы слабо сжали ворот мундира.

У кровати я наклонился, чтобы опустить ее. Но ее руки взметнулись и обвили мою шею.

— Нет, — сказала она, почти беззвучно. — Пожалуйста… не уходи.

— Принцесса… — Мой голос был хриплым, разрываемым между самообладанием и всем, что я чувствовал. — Я никуда не ухожу.

Она только сжалась крепче, рыдая в выемке моего горла.

Я сел на край кровати, оставив ее у себя на коленях. И в этот раз — всего раз — я позволил себе держать ее так, словно она была моей. Не королевой. Не символом. Не Светоносной или оружием, или пешкой. Моей.