Две девушки — едва старше меня — заглянули внутрь, глаза широко раскрыты. Они проскользнули внутрь, скромные платья касались пола, и тихо закрыли дверь. После быстрых поклонов они встали по обе стороны кровати.

— Вы голодны, Ваше Величество? — спросила та, что пониже. Ее светлые волосы были собраны в высокий хвост, слегка растрепанный.

Я не думала о еде, но глубокая, скребущая пустота ответила за меня. Желудок заурчал. Я села, тяжелый мех соскользнул с плеча, я быстро накинула его обратно.

— Когда я смогу вернуться в свои покои? — спросила я.

— После того как поедите, Ваше Величество, — сказала другая, поставив поднос мне на колени. Ее черные волосы были закручены в идеальный пучок.

— Спасибо, — сказала я.

Пар клубился от миски — теплый бульон, свежий хлеб. Во рту потекла слюна. Между ложками я спросила:

— Как вас зовут?

Они переглянулись. Светловолосая заговорила первой.

— Зехра.

— Эйлин, — сказала другая после паузы.

— Прекрасные имена, — сказала я, опуская пустую ложку. — Могу я вас кое о чем спросить?

— Вам не нужно наше разрешение, Ваше Величество, — ответила Эйлин.

Я устало рассмеялась.

— Я видела покои слуг прежде, но никогда не видела самих слуг. Почему?

Зехра нервно теребила рукав.

— Нас учат работать быстро и держаться вне поля зрения. Люди короля…

— Хватит, — резко оборвала Эйлин, в ее глазах мелькнула паника.

Зехра опустила глаза.

— Что насчет людей короля? — надавила я, мысль метнулась к Деймону и Мерику.

— Королева задает вопрос, — прошептала Зехра. — Мы должны ответить честно.

Эйлин отвернулась, делая вид, что протирает и без того безупречный поднос. Голос Зехры понизился.

— Они могут быть… жестокими. Везучих просто толкают. Невезучие… исчезают.

Я крепче сжала мех.

— Конкретные люди?

Зехра кивнула.

— Деймон? — спросила я.

Еще один кивок.

— Мерик?

То же самое.

Я замедлилась.

— Ксавиан?

Глаза Зехры поднялись.

— Королевская Рука? Он видел, как это происходит. Никогда не останавливал. Но… он и не присоединялся. Это больше милосердия, чем мы когда-либо получаем.

Желудок скрутило. Даже молчание делало его частью этого.

— Вы его знаете? — спросила она.

Эйлин резко обернулась:

— Не задают королевским особам таких личных вопросов!

— Все в порядке, — я улыбнулась. — Он был моей личной охраной некоторое время. — Или был. Эмрис сказал, что оставит его рядом, но после сегодняшнего я сомневалась, что Ксавиан хочет оставаться.

Лицо Эйлин смягчилось. Она шагнула вперед и поклонилась. Все еще склонив голову, она сказала: — При всем уважении, Ваше Величество… вам очень повезло. Такой человек, как он, в охране? Какой мужчина…

Я усмехнулась.

— Он красив, не так ли? Любой женщине повезло бы быть с ним. — И я боялась… что сломала этого мужчину.

Они хихикнули. На мгновение мир за стенами исчез.

— Вы просто в гостях в замке? — спросила Зехра. — Вы скоро уедете?

Я вгляделась в ее лицо, прежде чем до меня дошло. Они не знали.

Уеду ли я скоро? Я задавала себе этот вопрос каждый день — и все еще не имела ответа.

— Я.… не просто в гостях, — тихо сказала я. — Я помолвлена с Королем Эмрисом. Похоже, я останусь здесь надолго.

Их глаза округлились больше, чем я считала возможным.

Зехра выдохнула.

— Если это означает, что вы останетесь дольше… я рада. — Легкая улыбка. — Редко — очень редко — чтобы кто-то вроде вас был добр к нам.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но тяжесть ее слов осела в груди.

— Редко? — Эйлин фыркнула. — Это беспрецедентно.

— Нет, это не так! — сказала Зехра. — Я однажды читала книгу, где⁠…

— Ты и твои истории, — перебила Эйлин. — Они не настоящие.

— Мне следует вернуться в свои покои, — сказала я, снимая напряжение. Они напомнили мне Нилу и меня. Я молилась, чтобы она была в безопасности с Тиераном.

Девушки быстро задвигались, подняв поднос, поправив мех на моих плечах, когда я встала. Ноги дрожали от долгой неподвижности. Я крепче ухватилась за мех. На мне больше ничего не было.

Затем дверь открылась.

И в дверном проеме, высокий и ожидающий, стоял Ксавиан.

Глава 22. Ксавиан

— Я провожу ее обратно в покои, — ровно сказал я. — Оставьте нас.

Слуги замерли, переглянулись, затем поклонились и улизнули, как испуганные мыши.

Айла не смотрела на меня. Ни разу. Ее взгляд оставался прикованным к полу, осанка напряженной и настороженной.

Я жестом велел ей идти. Она повиновалась медленными шагами, за которыми я последовал. Ярость горела под моей кожей, как второе сердцебиение. Каждый шаг рядом с ней ощущался как ложь, которую я заставлял себя проживать.

Образ ее, запутавшейся в его объятиях, не уходил — ее стоны, его голос, то, как его пальцы скользили по каждой части ее тела. Я боялся, что никогда не выброшу это из головы.