Ее глаза блеснули чем-то между озорством и интересом.

— Полагаю, у меня есть.

Облегчение накрыло меня, и я выдохнула воздух, не подозревая, что задерживала его. Она скрылась в задней комнате, вернувшись через мгновение с несколькими свернутыми свитками под мышкой. Они развернулись на прилавке, их края потрепаны и закручены, словно старые листья.

— Некоторые постарше, — объяснила она, разглаживая один ладонью. — Другие более свежие.

Облегчение нахлынуло, и я выпустила воздух, не осознавая, что задерживала дыхание. Она скрылась в задней комнате и вернулась спустя мгновения с несколькими свертками пергамента под мышкой. Она развернула их на прилавке, их края были потерты и закручивались, словно старые листья.

— Некоторые постарше, — объяснила она, разглаживая один ладонью. — Другие — более свежие.

Я склонилась над ними, пробегая глазами по выцветшим линиям и незнакомым названиям, пока рука не легла на самую простую — кремового цвета, мягкую от времени. Я даже не знала, с чего начать.

— Куда направляешься, милая? — спросила она.

— Никуда конкретно, — солгала я, не отрывая глаз от карты.

— Ты не очень хорошая лгунья.

Желудок сжался. Неужели она расскажет Эмрису?

Она покачала головой и махнула рукой.

— Не волнуйся, я никому не расскажу. Но тебе стоит научиться скрывать свои мысли — они у тебя на лице написаны.

Я заставила свое выражение стать плоским, нечитаемым. Она лишь тихо усмехнулась.

— Ты не боишься гнева короля? — спросила я.

— Мало что осталось, что пугает такую старуху, как я, — сказала она, возвращая стопку книг на полку. — Если он отнимет мою жизнь сейчас, я буду довольна.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Фрей.

— Позволь помочь, — предложила я, шагнув к стопке в ее руках.

Она покачала головой.

— Все в порядке. Мне нужно движение — оно хоть как-то поддерживает здоровье.

Мой взгляд снова скользнул к карте. Малифик раскинулся передо мной в стертых чернилах, и все же я видела так мало. Ксавиан мог быть где угодно.

— Итак, — мягко, но настойчиво повторила она, — куда же ты направляешься?

Я сложила карту, замедлившись перед ответом.

— Я ищу кого-то. Не знаю, где он, но мне нужно было… направление. — Я протянула ей пергамент.

Она оттолкнула карту обратно ко мне.

— Оставь ее себе.

Я хотела отказаться, но правда была в том, что она мне понадобится.

— Спасибо.

Меня осенила мысль — нечто, о чем Ксавиан упоминал у Драконьих Столпов.

— Ты знаешь, где находится Горная Грань? — спросила я.

Фрей взяла карту, ее палец провел по маршрутам, прежде чем она обвела зазубренный пик к югу от Камней.

— Если твой друг там, то он мертв. Ни один в здравом уме не войдет в те горы один.

Ксавиан не был в здравом уме в строгом смысле. Что означало, что он жив.

— Я бы сказала не ходить, — добавила она, — но вижу по твоему лицу — это тебя не остановит. Поэтому скажу так: будь осторожна.

Я с благодарностью кивнула ей и вышла на остывающий воздух.

На улице группа мальчишек размахивала деревянными мечами, смеясь, пока не заметила меня. Смех мгновенно стих, сменившись округлившимися от молчания глазами.

— Вам не следует быть одной, Ваше Величество.

Голос позади заставил меня чуть не уронить карту. Леди Эзра стояла там, закутанная в шелка.

— Я как раз собиралась возвращаться, — сказала я, заставляя себя улыбнуться. И я была не совсем одна — Деймону и Мерику было приказано сопровождать меня, хотя их нигде не было видно.

Эзра жестом указала в сторону замка, ее тон был безмолвным приказом. Мы шли бок о бок.

— Что это? — спросила она, кивнув в сторону карты в моей руке.

— Стихотворение, — солгала я.

— Нет нужды лгать мне, — промурлыкала она. — Когда вы отправляетесь к Горной Грани?

Мы достигли окраины города, и наши четыре лошади ждали.

— Вы собираетесь сказать мне не ходить?

Она покачала головой, глаза блестели.

— Ваши предки говорят со мной сейчас. Они говорят, вы должны идти к нему. Вернуть его.

Я настороженно изучила ее.

— Здесь никого, кроме нас, Эзра.

— Ваши глаза все еще закрыты, — усмехнулась она. — Но однажды они откроются. Когда дорога раздвоится, идите налево.

Прежде чем я успела спросить, о какой дороге речь, в вечернем воздухе прозвучал леденящий смех. Дверь соседней таверны распахнулась, выпустив на улицу две знакомые фигуры. Деймон и Мерик — каждый с женщиной, вцепившейся ему в руку.

Боги. Сколько же они им заплатили?

Когда Деймон заметил нас, он толкнул Мерика, и тот притянул свою спутницу к себе для небрежного поцелуя, его рука забралась под ее юбку непозволительно высоко, прежде чем она с нервным хихиканьем отстранилась.

Они направились к нам, пытаясь поправить мундиры, словно это сотрет запах вина.

Я не стала скрывать свое отвращение.