Небо потемнело, когда мы завернули за угол. Музыка и смех лились из переулка. Мужчины вываливались из каменного здания, с кружками в руках, обнявшись.

— Можем мы туда зайти? — спросила я, указывая.

— Нет.

Длинная скамья стояла в другом переулке неподалеку. Я подошла к ней и села. Он последовал.

— Почему нет? — настаивала я.

Вместо ответа он наклонился и мягко закрыл мой плащ.

— Зачем ты его надела?

— Почему оно было в моем комоде? — спросила я, снова распахивая его в вызов.

Он закрыл его полностью во второй раз, удерживая руку на месте, будто проверяя мое терпение.

Запрокинув голову, я сказала:

— Нельзя заходить в определенные здания. Нельзя носить определенную одежду. Нельзя вернуться домой. Что еще мне нельзя, мой возлюбленный король?

Он не ответил. Донеслись новые звуки — мирные, почти достаточные, чтобы заставить меня притвориться, будто я дома.

— Знаешь, — сказала я, — если бы ты не был таким контролирующим, из тебя действительно вышла бы приличная компания.

— Только приличная? — поддразнил он.

Я промычала. Не заметила, как голова склонилась, пока не уперлась в его плечо. Осознав это, я сразу же выпрямилась.

— Ты устала, — сказал он. — Я отведу тебя назад.

— Я еще не хочу уходить, — запротестовала я.

Он не стал спорить — просто схватил меня и перекинул через плечо, будто я ничего не вешу.

— Эй! — взвизгнула я, шлепая его по спине. — Опусти меня!

— Нет, — сказал он, отвесив увесистый шлепок по изгибу моей задницы.

Я почувствовала, как жар приливает к лицу. Достигнув лошадей, он не стал передавать мне поводья. Вместо этого он посадил меня перед собой в седло и вскочил сзади. Точно так же, как однажды Ксавиан. Не стоило думать о нем — но я подумала.

Фонари светились позади нас, но дорога впереди была темной. У кромки леса мелькнуло движение.

Я прищурилась и разглядела фигуру. Ее конечности были длинными, кожа блестящей, как масло, вдоль спины тянулся ряд острых шипов. Узкая голова склонилась к нам, сплошные белые глаза поблескивали. Пасть приоткрылась — четыре ряда изогнутых стеклянных зубов.

— Там что-то есть, — прошептала я.

— Скоррин, — спокойно констатировал он.

Дрожь пробежала по спине.

— Безопасно ли покидать деревню, пока эта тварь на свободе?

— Почему бы и нет? — спросил он с искренним недоумением.

— Потому что мы одни, — сказала я. — Он когда-нибудь убивал людей?

— Многих. Большинство крестьян не выходят после наступления темноты.

Я оглянулась на него и поняла, что он теперь ближе.

— Чтобы избежать его? — спросила я.

Он кивнул один раз.

— Не бойся. Ты со мной.

Мы ехали молча обратно в замок. Он понес меня по лестнице, игнорируя мои уверения, что я могу идти.

Гидеон появился бесшумно и быстро поклонился.

— С Леоном хуже. Он начал царапать себя. Много крови.

Я не стала ждать и последовала за ним, когда он повел меня в свои покои. Леон лежал, свернувшись на боку, ногти и пальцы были скользкими от крови, грудь и шея исцарапаны. Я прижала руки к его плечу, позволив свету перетекать из меня в него, затягивая раны.

Сработало — но цена была мгновенной. Боль пронзила череп. Зрение поплыло, и колени подкосились. Гидеон подхватил меня в последний момент.

— Спасибо, — с трудом выдавила я, — Останься с ним.

К тому времени, как я добралась до покоев Эмриса, мои руки все еще дрожали. Я толкнула дверь плечом и вошла.

— Он поранил себя, — прохрипела я. — Исправь это сейчас же.

— Что с тобой случилось? — спросил он, не сходя с места у кровати.

— Я исцелила его, — сказала я, приближаясь.

— Тебе больше нельзя исцелять.

Я моргнула.

— Что?

— Если сделаешь это снова… — Он не закончил.

— Что случится? — потребовала я.

Он откинул прядь волос.

— Тебе лучше не узнавать, моя маленькая королева.

Я потянулась и сорвала с него маску.

— Исправь его, — повторила я. — Используй глаза.

— Нет. — Он прижал меня к кровати. — Тебе нужен отдых.

Я схватила ворот его плаща и потянула, притягивая его над собой. Была только одна вещь, которую я еще не пробовала. Я молча молилась, что это сработает.

— Поаккуратнее с прикосновениями, — его голос опустился до рычания у моего уха.

Его рука скользнула за колено, притягивая его к своему бедру. Мои губы приоткрылись — он был жесток, но, Боги, он был прекрасен.

— Дело не только в нем, да? — спросил он, ладонь прижимаясь к моему животу.

Дыхание застряло в горле, и боль в черепе медленно утихла.

Его рука опустилась ниже.

— Ты думала, соблазнением получишь то, что хочешь.

Ему потребовались секунды, чтобы раскусить меня. Я сглотнула, глаза расширились от страха. Разозлится ли он?