— Тогда я дам знать Эмрису, что у тебя есть дела поважнее, чем охранять его невесту. Уверена, для тебя это хорошо кончится.

Ксавиан как-то говорил мне, что эти двое отчаянно жаждут повышения. Мерик замер. Деймон быстро вступил:

— В этом не будет необходимости, Ваше Величество.

Отвращение, которое я таила, снова всколыхнулось. Я не забыла, что они сделали. Они тоже. Прошедшие недели были полны напряженного молчания и колких шуток, но, по крайней мере, они больше не пытались ни на что.

Деймон беспокойно переступил с ноги на ногу, положив руку на плечо Мерика.

— Мы хотели бы извиниться — за наши прежние действия.

— Не извиняйся за меня, — огрызнулся Мерик. — Мне не нужно, чтобы ты говорил за меня, словно я ребенок.

— Что ж, — холодно сказала я, — ты ведешь себя как ребенок.

Челюсть Мерика напряглась. Деймон бросил на меня осторожный взгляд.

— Мы переступили черту и… были немного пьяны. Еще раз приносим извинения.

— Вам повезло, что там был Ксавиан, — пробормотала я, заходя в свои покои.

Я сняла тренировочную одежду и надела простое черное платье с глубоким вырезом, подчеркивающим грудь.

Черный плащ лег на плечи, и я провела пальцами по спутанным волосам. Когда я вышла, то врезалась прямо в чью-то грудь. Снова.

Сфера света расцвела на моей ладони, когда я подняла глаза. Эмрис.

— Боги, — прошипела я. — Обязательно было стоять прямо здесь? Ты же знаешь, я ничего не вижу в этом зале!

Глаза Деймона и Мерика расширились от моего тона в адрес их драгоценного короля. Они, наверное, ожидали, что меня за это повесят. Вместо этого Эмрис с тихим усмешкой отошел в сторону и пропустил меня. Я удерживала сферу, пока мы не достигли парадного холла, затем погасила ее.

У ворот замка ждали две лошади. Я не стала ждать его — взгромоздилась в седло и поехала первой. Стук копыт раздался сзади, когда он догнал.

— Что тебе нужно в городе? — спросил он.

— Ничего, — честно ответила я. — Я проезжала через него, но никогда не останавливалась. Хочу осмотреть.

Между нами растянулось молчание, когда в поле зрения показались здания. Мы спешились у небольшой лавки и привязали лошадей к обшарпанному столбу.

— Если ты хотела обычной прогулки, — тихо сказал он, — не стоило брать меня с собой.

— Почему нет? — спросила я.

Город ответил за него. Разговоры стихли. Шаги прекратились. Даже собаки замолчали.

— О, — бесцветно сказала я.

— Продолжайте, — приказал он, его голос был достаточно острым, чтобы резать стекло.

Люди снова зашевелились, но неловко. Напряженно. Притворяясь обычными, пока их глаза следили за нами.

Мы шли по извилистой гравийной тропинке, пока скрипучая вывеска над узкой дверью не привлекла мое внимание. За пыльным окном книги устилали каждую стену. Я замерла, желая зайти внутрь, — но не взяла с собой монет.

Я повернулась, чтобы уйти, но его рука легла мне на плечо.

— Хочешь войти?

— Я оставила свои богатства в Галине, — сказала я с легкой улыбкой, опустив глаза.

Он изучающе посмотрел на меня, затем без лишних слов открыл дверь и провел меня внутрь.

Мои пальцы скользили по потертым корешкам, пока я двигалась вдоль рядов. Одна книга привлекла внимание — история о двух крестьянах, которые полюбили друг друга, пока мир пытался их разлучить. Я слабо улыбнулась… но вернула ее на место.

— Не понравилась? — спросил он.

— Не знаю. — Я прошла мимо него и вышла из лавки. Снова на улице живот предательски заурчал.

— Ты не ела, — сказал он, направляя нас к небольшому лотку.

Запах свежего хлеба витал в воздухе. Мальчик, лет моих, раскладывал выпечку за прилавком. Увидев Эмриса, он замер.

— Бери что хочешь, — сказал Эмрис.

— Я не так уж голодна, — пробормотала я. Мой живот снова предал меня громким урчанием.

— Что вам подать, мисс? — спросил мальчик.

Я вздохнула, сдаваясь, и указала на пирожное, посыпанное сахарной пудрой. — Вот это, пожалуйста.

Ветерок откинул край плаща, открыв вырез платья. Его взгляд скользнул туда — всего на секунду — прежде чем отвести в сторону. Он молча упаковал пирожное, голос был осторожен. — Бесплатно, для короны.

Мои глаза загорелись. — Как любезно. Спасибо вам.

Эмрис шагнул вперед, его рука слегка приподнялась — слишком незаметно для большинства, но я знала этот жест. Даже однажды испытала его на себе.

— Эмрис, — прошептала я.

Он не остановился.

Мальчик забормотал, смесь извинений и мольбы. Я подошла ближе и взяла руку Эмриса. Холодная, даже сквозь кожу.

— Пожалуйста, не надо, — сказала я. — Он ничего не имел в виду. Он безобиден.

Долгая пауза. Наконец он опустил руку.

— Только в этот раз. — Затем, мальчику: — Двойные налоги к концу месяца.

Он повернулся и потащил меня за собой. Мальчик вцепился в прилавок, будто это единственное, что удерживало его на ногах. Я бросила ему слабую улыбку, прежде чем последовать за Эмрисом на дорогу. Я не знала, что сказать, поэтому просто ела хлеб.