Я прочитал последнюю пометку на полях: Когда истинная носительница вспомнит, кто она есть, пламя сосуда перейдет и угаснет.

Мои руки сжались в кулаки. Это были те самые руки, что доставили ее в опасность. Те, что дрожали от позывов, на которые я не имел права.

Она рождена от божественности. Я — раб зла. Никакое пророчество не назовет мое имя. Никакой свет никогда не выберет меня. И все же — вот он я. Существо тьмы, читающее о девушке, что может уничтожить меня одним взглядом. Жар внезапно окутал мое тело.

Глубокий вздох вырвался из моих губ, когда я мысленно отругал себя. Я знал, что не стоит так много о ней думать. Особенно ночью. Голоса зашевелились в моем уме. На этот раз я не мог с ними бороться. Да и не хотел.

Я поднялся и, прислонившись спиной к холодной стене, засунул руку в карман и вытащил окровавленную ткань, которой вытирал ее бедро. Я поднес ее к лицу.

Дрожь пробежала по позвоночнику, и во рту появилась слюна. Я был больным человеком, раз думал таким образом. Но ее сейчас не было — и мне не приходилось притворяться кем-либо, кроме как проклятым.

Я выругался под нос, поднося тряпку ближе, прижимая ее к носу. Ее запах нахлынул на меня — сладкий, теплый и сводящий с ума. Другая рука инстинктивно потянулась к ремню, дыхание сперлось в тот миг, когда я ослабил его достаточно и просунул руку внутрь.

Моя голова откинулась назад, к стене. Глаза закрыты. Она была там, в моем сознании, цепляясь за мою руку, улыбаясь, смеясь, доверяя. Ее волосы рассыпались по ее ангельскому лицу, когда она смотрела на меня, словно я был чем-то большим, чем монстр.

Но образ сместился. В моем видении вспыхнули цепи — запястья высоко связаны, ее кожа покрасневшая и дрожащая. Губы полуоткрыты, умоляющие. Серебряные глаза широкие от страха… и еще чего-то. Желания. Мое имя на ее языке — наполовину крик, наполовину молитва.

Мой кулак двигался жестче, быстрее. Зубы стиснуты. Грудь вздымалась. Я хотел сломать ее. Вырвать из ее тела каждую крупицу контроля, пока она не сможет отличить, где заканчивается она и начинаюсь я. И когда она будет разрушена — рыдающая среди руин того, что я совершил, — я притяну ее к себе, обвив руками, будто она нечто святое. Потому что она и была им.

Последний образ ее пронзил меня, и низкий стон вырвался из горла, когда разрядка жгучей волной прокатилась по моим жилам.

Потребуется все мое самообладание, чтобы держаться от нее подальше.

Глава 17. Айла

Прошли недели недель с тех пор, как Леон увидел дьявола на тренировочной арене — и ему становилось только хуже. Большую часть своих дней я проводила либо у его постели, либо на изматывающих тренировках, либо на бесконечных заседаниях совета, либо бесцельно слоняясь по замковым коридорам.

В своем нынешнем состоянии Леон не мог покидать комнату, и это упрощало его безопасность в мое отсутствие. Но видеть, как он угасает день ото дня, было болью, которую я не могла проглотить.

После той ночи в покоях Эмриса между нами стало… сложно. То он был холоден, то прижимал меня к стене, запуская руку под юбку. Я ненавидела, как сильно жаждала того наслаждения, что он дарил, — и ненавидела еще больше, что он это знал.

Тренировки с ним были жестокими, но они давали плоды. Моя магия приходила быстрее. Сильнее. Боль, что прежде пронизывала вены при ее вызове, притупилась почти до ничего. Появлялись новые способности — те, о существовании которых я даже не подозревала. Я была сильнее, чем когда-либо.

И все же… недостаточно сильной. Не для себя. И уж точно не для своего королевства.

Через день Эмрис отвлекал меня от магических тренировок, сосредотачиваясь на физической силе. Сегодня был один из таких дней.

Я перепрыгнула через рушащийся каменный забор и побежала дальше. Следующее препятствие маячило впереди — толстая веревка, свисающая в пустоту. Я прыгнула, ухватилась за нее обеими руками и обвила ногой для упора. Руки горели, мышцы кричали от каждого рывка, но я не останавливалась. Сила верхней части тела никогда не была моим даром.

Наверху ботинок соскользнул с узкой платформы. Края едва удерживали меня, а ветер рвал тело. Внизу зияла черная бездна.

— Можешь изменить это? — крикнула я в тени. Я не видела его, но знала, что он там.

— Ты боишься? — голос Эмриса доносился отовсюду и ниоткуда.

Конечно, боялась. Он это знал.

— Хорошо. — Я слышала улыбку в его голосе, когда он оставил все как есть. Не стоило ожидать иного.

Арена, в которой я оказалась, была его любимой. Пропасть.

Он начал использовать ее после того, как понял, что бушующие океаны и выжженные пустыни меня не пугают. Но это — это всегда пугало. Именно поэтому он снова и снова отправлял меня сюда.

Препятствия парили на сотни футов над рекой кипящей черной воды. Зазубренные скалы вздымались по обе стороны, словно зубы хищника. Воздух был густым и влажным, липнул к коже, но холодный пот на спине не высыхал.