— Когда я вырасту, — объявил он, выпятив грудь, — я тоже стану одним из его людей! У меня будет магия, и плащ, как у тебя, и вороной жеребец — прямо как тот! — Он указал на вершину склона.

У него никогда не получится. Не потому, что он будет недостаточно силен — а потому, что черная магия никогда не касается чистых духом.

Было время, когда я носил этот символ с гордостью. Верил, что верность и место рядом с королем означают служение чему-то большему. Но огонь в моих жилах сжег эту ложь в пепел. Теперь эта метка означала лишь собственность и горе.

— Простите его, милорд, — задыхаясь, проговорила женщина, хватая мальчика за руку и отдергивая его назад. — Пожалуйста — он не хотел. Он не понимает⁠…

Она метнула на него резкий взгляд.

— Ты знаешь, кто это? Это Королевская Рука! — Затем, более сурово: — Никогда не беспокой его. Никогда.

Мальчик едва вздрогнул. Он снова посмотрел на меня, восторг все еще сверкал в этих вымазанных грязью глазах.

— Еще лучше, — прошептал он. — Ты близок к Королю. Вы… друзья?

Женщина сжала его еще крепче, бормоча извинения, которые я едва слышал, пока тащила его прочь. Когда я снова поднял взгляд, площадь опустела.

Я повернулся и толкнул тяжелую деревянную дверь книжной лавки. Она со скрипом закрылась за мной. Женщина за прилавком не взглянула на меня, когда я приблизился.

— Закрываемся через двадцать минут, — пробормотала она, перелистывая страницу со всем энтузиазмом соскабливания грязи с сапога.

— Мне нужно всего пять. — сказал я.

Она закатила глаза.

— Что ищешь?

— Книги.

Она фыркнула и саркастически сказала:

— Жаль. Уверена, у нас как раз закончились.

Я склонил голову.

— Ты знаешь, кто я?

Она промычала и перевернула еще одну страницу.

— Ты пахнешь, как он.

— Как кто? — спросил я.

— Король Эмрис. Как гниль и отчаяние. Все его красавчики такие. — Она постучала по корешку своей книги, прежде чем наконец посмотреть на меня. — Я видела тебя раньше на площади. Призрак Короля. Мальчик-тень.

Мальчик? Я приподнял бровь.

— Это лучшее, что они придумали?

— Есть и похуже, — сказала она, уголок ее рта дернулся.

Я кивнул.

— Ну давай тогда. Что еще?

Она скрестила руки на груди.

— Тень Короны. Королевский щенок. Жнец.

— Жнец, — повторил я сухо. — Как драматично. Я слышал это прозвище годами. Не могу даже вспомнить, когда в последний раз его заслужил⁠…

— Не прошло и двух месяцев, как ты сжег деревню к западу отсюда. Тебе было все равно, кто внутри — мужчины, женщины, младенцы на руках. Очертил круг огнем по периметру, чтобы никто не сбежал. Затем создал купол магии — задушил всех дымом.

Она зевнула, скучая от разговора. — Я бы сказала, прозвище заслужено. И да — люди становятся изобретательны, когда им так страшно.

— Приказ короля, — пожал я плечами. — Ты, кажется, не боишься.

— Так это то, что ты говоришь себе, чтобы заснуть? Винишь кого-то другого? Но сколько ни три руки — пятна остаются. — Она фыркнула. — А я не боюсь, потому что стара и устала.

— Тебе не по нраву люди статуса? — спросил я.

— О, мне есть дело, — сказала она. — Мне есть дело до того, что они не платят налогов, а только их собирают. Мне есть дело, когда они тащат грязь в мой магазин, — она указала на след за мной, — и мне есть дело до того, что каждый раз, когда королевские люди проходят через этот город, за ними следует беда.

Я промычал.

— Значит, я так понимаю, ты не собираешься кланяться?

Она усмехнулась про себя, закатив глаза.

— Я только что поклонилась. В мыслях. Хочешь, чтобы я еще и присела в реверансе?

— Мне нужны книги, — сказал я, пропуская мимо ушей ее отношение. — О Древе и Богах наверху.

Она посмотрела на меня с подозрением.

— Мы не торгуем сказками.

Разве я выглядел как тот, кто их ищет?

— Я не прошу сказок на ночь, — фыркнул я, подходя к прилавку.

Она поджала губы.

— Ну, другой жанр может наградить тебя кошмарами.

— Кошмары и я перестали быть незнакомцами давным-давно. — сказал я.

Ее нос сморщился.

— Это заметно. — Она отвернулась, бормоча: — Боги, помогите нам всем.

Я облокотился на прилавок.

— Итак? Ничего нет?

Она порылась в неопрятной стопке книг.

— Может, есть кое-что. Но я не планировала их продавать. Они старые и хрупкие. Мои личные любимцы.

— Мне нужно еще кое-что, — добавил я. — Что-то о темной магии. Настоящей, демонической. Не детских проклятиях.

— Ты имеешь в виду его разновидность, — она приподняла бровь и вернулась с тремя книгами, прижатыми к груди, затем поставила их между нами. — Ту, что из Пропасти.

— Ты уверена, что не выбираешь для своих детей? У меня там есть истории о величественных Сиренах и дружелюбных Трекашах. — Она указала позади меня.

— У меня их нет. — заявил я.