— Как ты можешь обещать это? — прошептала она, голос мелко дрожал в надежде и страхе. Я никогда раньше не хотел раскрыть себя. Желание поделиться своей историей и истинной сущностью никогда не возникало. До этого момента. В этот момент все, что я хотел сделать, это предложить ей каждый из моих секретов на серебряном блюде. Чтобы она съела их, носила как украшения или выбросила совсем, — если бы это делала она, я был бы не против. Эта мысль схватила меня за горло и крикнула, что я терял контроль. Моя решимость по отношению к ней уже висела на волоске, и эти щенячьи глаза не помогали. Возможно, следовало сказать ей об этом тогда. Возможно, все стало бы проще, если бы она в ужасе убежала, увидев во мне монстра, которым я на самом деле являлся. Но я хотел еще немного попридержать эту фантазию. Пока что я мог быть ее врачом-терапевтом. Ее неловким знакомым. Какая-то часть меня хотела, чтобы я действительно был им. Что однажды я проснусь, темнота исчезнет, и эта кожа, которую я носил, стала моей навсегда. Это были редкие дни, когда я позволял себе притворяться, что именно этого и хотел. На самом деле я хотел своего монстра. Я был чудовищем. Правда не освободит меня. А лишь прокляла бы меня. Воздух между нами стал тяжелее, когда мой взгляд упал на ее губы. О, почувствовать ее сладкий язык... Она приоткрыла губы и втянула воздух. Тоже почувствовала это?

Вопреки всем инстинктам я ослабил хватку.

— Ты будешь удивлена тем, что я могу пообещать, Блайт.

Когда я выехал на главную дорогу, она откинулась на сиденье и натянула на себя мою куртку, в машине было слышно лишь ее дыхание.

— Тысяча девятьсот сорок первый, — пробормотала она, проводя пальцем по выцветшей ткани цвета морской волны. — Это винтажная куртка?

— Да, — ответил я, пытаясь стряхнуть с себя грызущие эмоции. Что она со мной делала?

— Мне нравится.

— Оставь её себе. — Перебил я. — Не хочешь остаться со мной на ночь? Если ты волнуешься или боишься, я бы предпочел, чтобы ты была там, где чувствуешь себя в безопасности. — Я провел рукой по волосам. — Если ты чувствуешь себя в безопасности со мной, то отлично.

Ее глаза слегка сузились, оценивая меня. На мгновение меня охватило беспокойство. Неужели она считала, что я — мерзавец? Так и было, но все же. Похоже, она не заметила, что танцующим с ней засранцем в маске был я, так что это было очко в пользу Эймса.

— Я правда чувствую себя в безопасности с тобой, — ответила она через мгновение, и я расслабился. — Но мне нужно сделать это самой. Я ценю твою доброту, но не могу втягивать в это.

Я насмешливо ответил:

— Я уже в этом участвую.

— Потому что я тебе небезразлична как пациент, или как объект благотворительности, или как ты там меня видишь, — пробормотала она, и в этот раз ее голос звучал тверже, чем раньше. Даже если меня раздражали эти слова, мне нравилась маленькая искорка борьбы, которую я чувствовал за ними. Как тогда, когда я пригласил ее на танец, а она посмотрела так, будто хотела ударить меня по яйцам. В Блайт Перл все еще оставалась какая-то борьба, и меньшее, что я делал, это помогал ее разжигать. Хотя бы с помощью раздражения. Мы остановились у ее дома, но она не сразу вышла.

— Ты ошибаешься во всех этих вещах. И, возможно, тебе не нужна ни моя помощь, ни помощь моих друзей-идиотов, но она у тебя есть. Мы не позволим кому-то издеваться над одним из наших.

— Я в Эш-Гроув всего несколько недель.

— Мне все равно.

Я наблюдал за рыжей кошкой, рыскающей по лужайке. Она вдруг зашипела и пригнулась.

— Ты назвал меня ребенком, — усмехнулась Блайт, глядя на меня. Я даже не помнил, чтобы называл ее так, но очевидно, что она запомнила. Запомнила то, что я сказал.

— Для меня все дети. Я — старый.

Она покачала головой, ее красивые карие глаза сверкнули.

— Ты всего на семь лет старше меня. И вряд ли такой же старый, как мистер Мур. Он подметает улицу, Эймс. Каждый день он ее подметает.

Я усмехнулся.

— Откуда ты знаешь, что я не делаю то же самое? — от ухмылки, застывшей на ее лице, мне захотелось снять с лица девушки маску и увидеть ее настоящую. — Дай мне свой номер телефона. Я напишу тебе, чтобы у тебя был мой. Если передумаешь насчет места, где остановиться, напиши. У меня есть свободная кровать. Это не проблема. — Она взяла мой телефон и набрала сообщение, после чего передала обратно.

— Ты хочешь взять мою машину? — это все, что она спросила. Нет, я хочу отвезти тебя к себе.

— Я уже вызвал машину, она ждет на улице.

Я вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть ей дверь. Она взяла мою ладонь, когда я помогал выйти, и ее взгляд на мгновение остановился на мне. Отпустив ее руку, я поправил свои очки, позволив волосам упасть на оправу. Расправил свою вторую маску. Маскарад хорошего парня. Она ведь не узнала меня? Если и узнала, то не сказала, а у меня было чувство, что она из тех людей, которые сразу же вычислят мою лживую задницу.

— Эй, откуда ты знаешь, где я живу?