Черт, в приступе ярости я забыл притвориться нормальным, а не долбаным преследователем.

— Я — старый друг Мура. Он сказал мне, что ты заселилась к ним несколько недель назад.

Она кивнула. Мы молча подошли к боковому входу, где слабое фиолетовое свечение исходило из-за занавески на двери.

— Лава-лампа, — сказала она, теребя шнурок на конце корсета. — Она прилагается к комнате. Там будто время остановилось в семидесятых. Ты… хочешь войти?

Да. Нет. Я хочу забрать тебя и трахнуть там, а не в подвале. Но я не мог этого сделать. Этого не могло случиться. Она не была девушкой, которую можно просто трахнуть. Я не был способен на любовь. Не после всего, что сделал. Я не заслуживал этого. И уж точно не заслуживал ее. Одарив ее глупой улыбкой, засунул руки в карманы джинсов.

— Спасибо, но машина ждет. Мне пора идти. Увидимся... малыш.

Она рассмеялась, открыв свою дверь.

— Спокойной ночи, Эймс.

Дверь закрылась, и я выдохнул. Выдохнул тот, кем я был на самом деле. Призрак.

— Спокойной ночи, Блайт, — прошептал себе под нос. Конечно, меня никто не ждал. Я не собирался домой. Когда я повернулся, чтобы уйти, мое внимание привлекло движение между деревьями за домом. Я остановился и вгляделся в темноту.

Там не было чудовища страшнее меня. Тот факт, что я не мог почувствовать этого преступника, ублюдка и мерзавца, выводил меня из себя. Я не мог дождаться, когда он попадет под мой клинок, и яд заставит его визжать, как поросенка. Он может быть невидимым для меня, но ублюдок все равно будет истекать кровью. Я с нетерпением ждал, когда это произойдет. Медленно. Если он сейчас прятался в лесу и наблюдал за мной, тем лучше. Крыса, забредшая в логово гадюки. Оглянувшись через плечо, я убедился, что Блайт нет в пределах видимости. Мой Маленький Призрак исчез в фиолетовом сиянии. Я пошел в темноту. Все леса темные ночью, но лес Эш-Гроув... темнота здесь была другой. Глубокая, тяжелая, полная, способная заставить даже самого храброго человека ускорить шаг. Мне это чертовски нравилось. Десять ярдов вглубь леса — и гнев охватил мою грудь. Ублюдок... Широкие лапы и оскаленные клыки повалили меня на землю. Я схватил зверя за морду, и пришлось использовать обе руки и больше силы, чтобы закрыть его рычащую пасть, чем я с гордостью признавал.

— Отвали от меня, Волк, — зашипел я. Когда я встал и поднял очки, он был лишь темным силуэтом. Черным контуром чудовищного волка в тени. Потом он принял форму человека, а чернота превратилась в моего друга.

— Кто-то сегодня не в духе. Интересно, почему? — спросил он, в его тоне сквозил сарказм. — По мне, так это ревность. Когда ты в последний раз перевоплощался?

— Что ты здесь делаешь? — раздался рядом голос Оникса, который нес охапку дров.

— Что я здесь делаю? Какого хрена вы двое делаете возле дома Блайт... — замялся я. — Нет, абсолютно нет. Вы оба можете идти на хуй прямо сейчас. Я присматриваю за ней сегодня вечером. И мне не нужно меняться. Я не какой-нибудь хищник с нулевым контролем над своими желаниями.

Вольфганг хмыкнул и присел на поросший мхом камень.

— Конечно, как скажешь. И, черт возьми, я не оставлю эту девушку на всю ночь.

— Просто девушка, да? Девчонка, которую ты пригласил в свою чертову стаю, зная ее всего пару часов. Типичный, чрезмерно жадный, клыкастый…

Его ответное рычание угрожало мне новой схваткой. И как бы мне ни нравилось надирать ему задницу, сегодня у меня не было настроения бороться со зверем. Оникс сложил поленья треугольником.

— Может, вы оба перестанете препираться, как старая супружеская пара, и мы уже обговорим план действий, как обезопасить Блайт, пока не найдем этого засранца. И да, именно этим мы с Вольфом и занимались, пока вы весь вечер играли в переодевания и устраивали танцевальную вечеринку.

Типичная шутка Оникса была окантована остротой, которую он не часто демонстрировал. О причине его резкости я даже не хотел думать. Подобрав камень, я бросил его в темный лес, желая вместо этого ударить по чему-нибудь.

— У меня нет времени спорить с вами, клоуны. Блайт — моя. Конец истории, так что лапы и когти прочь. Вы оба.

Вольфганг скрестил свои мощные, татуированные руки и уставился на меня, словно желал бросить мне вызов, но сопротивлялся этому. Оникс, вздохнув, просто смотрел на меня, склонившись над костром. Зеленый огонь вспыхнул, заплясав на поленьях, и разгорелся в пылающее оранжевое инферно.

— Значит, ты на нее претендуешь? — осторожно спросил он.

— Нет, я не претендую на нее. Я бы никогда этого не сделал. Это было бы несправедливо по отношению к кому бы то ни было, и в первую очередь к ней, а она уже достаточно натерпелась.

Вольф надулся.

— Если ты на нее не претендуешь, значит, она — честная добыча.

Подходя к нему, я хрустнул костяшками пальцев.