Вивиан дождалась темноты, чтобы уйти. Ей было все равно, увидит ли Эйден ее, когда ее увезут. Она смотрела выступление двух групп сквозь затуманенные слезами глаза, но музыка была бессмысленным шумом – она ни разу не хлопнула в ладоши и не встала, чтобы танцевать, как остальные вокруг, – и каждый взрыв смеха, доносившийся из «Амебы», заставлял ее сжиматься в животе и напрягать плечи, пока она почти не застыла от гнева. Она не будет так выглядеть, иначе она точно разобьется вдребезги.

– Ты в порядке? – спросил парень рядом с ней, явно желая утешить ее.

– Да. – Слово вырвалось резким шепотом, и она покачала головой, когда он попытался обнять ее. Он отступил, взял пиво у своего приятеля и закричал слова поддержки на сцену, прикрывая расстройство после отказа бравадой.

Наконец, стемнело, и включились яркие сценические огни, ослепляя публику и не позволяя ей разглядеть окружающих. Когда все встали, чтобы поприветствовать уходящую группу, Вивиан поднялась с ними и незаметно ускользнула. Она пробиралась сквозь толпу, между одеялами и переносными холодильниками, переступая через ноги и рюкзаки. Она проходила мимо пар, пахнущих потом и дешевым вином, и групп молодых людей, от которых исходил резкий запах пива. По прохладному воздуху доносился дым сигарет и марихуаны. Она проклинала их за их счастливое забвение.

Она нашла реку и пошла вверх по течению к своему дому. Вернувшись на свою территорию, она нырнула в высокую траву и каталась там, хватаясь за себя, словно пытаясь подавить боль, но ее страдания вырвались наружу, и она выкрикивала свои проклятия в небо. Она яростно ругала себя и парня и плакала горячими слезами.

– Я прекрасна! – хрипло закричала она. – Почему он этого не видит? – Она рвала траву, копала ямы в земле и разбрасывала землю в ночь. Она не услышала, что кто-то приближался.

– Боже, Вив, ты могла бы шуметь еще громче?

Вивиан застыла, вцепившись руками в переднюю часть рубашки. Один удлинившийся ноготь проник сквозь хлопок и уколол ее в грудь. Раф обошел ее и наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Расстроена?

– Пошел ты к черту.

– Почему бы тебе не позаботиться о нем, Вив? Он этого заслуживает. Ты могла бы это сделать – не так ли?

Она бросилась на Рафа и попыталась содрать с него кусок лица.

Он отскочил назад, смеясь.

– Прибереги это для своего мясного мальчика, Вив. – Затем он исчез.

Вивиан свернулась калачиком, чтобы сдержать рыдания, стыдясь того, что Раф увидел её в таком состоянии. Через некоторое время даже её плач прекратился, и она присела на корточки в колючей траве, крепко обхватив колени руками, с носом, полным пыли летнего сена. Постепенно она сползла на бок, превратившись в скомканную тряпичную куклу.

В траве послышался шорох, и на этот раз Вивиан узнала кожу и терпкость Рафа ещё до того, как он подошёл к ней. Она чувствовала его над собой, но игнорировала его. Он легонько толкнул её пальцем ноги, затем засунул что-то длинное, холодное и гладкое ей в локоть. Она открыла глаза и оскалила на него зубы.

– Это ничего не решает, – сказал он, и она была поражена непривычной жалостью в его глазах. – Но на какое-то время это притупляет чувства. – Затем он ушел.

Он дал ей бутылку. Она даже не стала читать этикетку, а открутила крышку и сделала глоток. Она закашлялась, потеряв половину глотка в брызгах. Она была готова ко второму глотку, хотя каждая капля оставляла жгучий след в ее животе. Третий глоток принес начало обещанного онемения. «Я в долгу перед Рафом», – подумала она и горько рассмеялась. Она задавалась вопросом, избавит ли ее вся бутылка от боли или убьет?

«Если утром меня найдут мертвой от алкогольного отравления, это будет заслуга Эйдена», – подумала она. – «Он будет знать, что это его вина». – Она сделала еще один глоток. – «Во всем виноват он». – И еще один глоток. – «Я была в порядке, пока он не причинил мне боль». – И еще один глоток. – «У меня никогда раньше не было провалов в памяти. Я никогда раньше не просыпалась вся в крови. Во всем виноват он. Возможно, я сделала что-то ужасное, и во всем виноват он».

Чем больше она пила, тем больше причин находила ненавидеть его. «А потом он швырнул эту суку мне в лицо», – кипела она от злости. Келли все это время ждала этого шанса. «Сколько времени ей понадобилось, чтобы появиться у него на пороге после того, как она узнала о нашем расставании?» – подумала Вивиан. – «Недолго, наверное. Черт, если бы эта корова оставила его в покое, я бы вернула его. Коварного, грязного, маленького, белокожего мерзавца. Я хотела тебя любить», - с тоской подумала она, обнимая бутылку. Алкоголь теперь не обжигал, а был теплым и успокаивающим; мысли о Келли и Эйдене обжигали.

«Я бы хотела почувствовать свои зубы у нее на горле», – подумала Вивиан. – «Мне бы хотелось перерезать ей глотку». Но образ жёлтой полицейской ленты неожиданно пришёл ей в голову, и она яростно покачала головой. От этого действия ей стало немного плохо. «Нет, нет»,– подумала она. – «Плохая девочка. Я не могу этого сделать, правда?» Затем иная идея вызвала на её губах лёгкую улыбку, и тепло алкоголя разгорелось ещё сильнее. Но я могла бы её хорошенько напугать.