«Привет, Красная Шапочка», – подумала она. Она оставалась в полусостоянии — наполовину девочка, наполовину волк — и её пальцы ног то сжимались, то разжимались от удовольствия, представляя лицо Келли, когда та увидит, что находится в её кровати. Она могла закончить и уйти до того, как крики Келли заставят родителей прибежать – по крайней мере, так ей подсказывал алкоголь. Но с каждой минутой удовольствие начинало угасать, и она снова превратилась в девочку. Келли вообще собирается вернуться домой?

Вивиан достала бутылку и сделала глоток, горло онемело от жжения. Зрение затуманилось, тени растворились в тревожном сером твиде. Голова пульсировала. Она прислушивалась ко входной двери, но слышала только храп, скрип и стоны ночного дома. Она неуверенно ходила взад-вперед, но всякий раз, когда останавливалась, комната начинала кружиться, поэтому она продолжала двигаться. Время от времени она брала одну из кассет с комода и разматывала ее, разбрасывая пленку по комнате.

Часы отмеряли светящиеся минуты, пока не стало три часа ночи.

– Она не вернется домой, ¬– прорычала Вивиан. – Эта сука не вернется домой. – Она выбралась через окно, поцарапав голени, и упала на траву снаружи. Она с трудом поднялась на ноги и каким-то чудом перебралась через забор, не перевернувшись, а затем побежала по дороге.

Она знала, где Келли.

«Я вырву тебя из его объятий», – пообещала Вивиан. – «Я разорву тебя».

Ночь слилась в одну точку ненависти.

24

Вивиан резко проснулась. Она не помнила, как легла в постель. Она попыталась вспомнить, как чистила зубы или раздевалась, но ничего не вспомнила. Осторожно она открыла глаза. Боль била по голове, словно молотком; ее язык был толстым и шершавым. Все тело болело.

Это было слишком похоже на одно из недавних утр. Сердце бешено колотилось.

Вивиан села, застряв в скрученных простынях. Она была голая. Она оглядела комнату в поисках одежды, которую носила накануне вечером. Спинка ее кресла была пуста. На полу не было никаких смятых куч. Где же ее одежда? Она подавила нарастающую панику. Ранний утренний ветерок, проникавший через открытое окно, был влажным, но прохладным. Сетка на окне была разорвана по всей ширине – достаточно, чтобы человек мог пролезть сквозь нее, человек, у которого не хватило бы ума поднять упрямую раму. На полу была грязь. Вивиан посмотрела на себя. Она была вся в зеленой грязи, как будто побывала в реке. Она подняла руки и осмотрела ногти. Они были розовыми, с белыми кончиками. Она громко выдохнула. Крови не было, слава Луне.

Она начала успокаиваться. Она просто была пьяна прошлой ночью, вот и все. Ну и что, если она разделась и побегала на четвереньках какое-то время? Она это заслужила. Инстинкт, вероятно, сработал и удержал её в лесу. Да, она была глупа, что пошла к Келли, но, к счастью, она выбралась оттуда, прежде чем кто-нибудь её обнаружил. «Кажется, я не ходила к Эйдену», – подумала она. Однако, она не помнила, как испачкалась в грязи.

Она свесила ноги с края кровати и застонала. Простыни потянулись за ней. И тут чья-то рука с тихим глухим стуком упала на пол.

Вивиан замерла. Комната расфокусировалась. Единственное чёткое, острое, невероятно реальное – это отрубленная рука, лежащая ладонью вверх на ковре в её спальне. Плоть была бледной и слегка сморщенной, как будто она побывала с ней в реке. На ладони были следы зубов. На запястье была рваная бахрома из кожи, окружающая тёмную, засохшую сердцевину и торчащую белую кость. Кость была раздроблена, чтобы кто-то мог высосать костный мозг.

Она увидела кольцо на среднем пальце. Сдерживая желчь, она вытянула ногу и перевернула влажную руку, затем отпрянула. Кольцо было в виде серебряного черепа. Оно принадлежало байкеру, который приставал к ней возле «Тули», тому самому, которого она обещала избить Габриэлю. Она дышала быстро и поверхностно, как животное в ловушке.

«Я должна от нее избавиться», – подумала она.

Кто-нибудь ее видел? Оставила ли она след, ведущий к ее дому? Она бросилась к окну и выглянула наружу. Над травой поднимался туман, но снаружи ничего необычного не было.

А вдруг Эсме войдет? Она подбежала к двери и заперла ее. Несмотря на прохладный ветерок, она вся вспотела. Ей нужно было спрятать руку, пока она не вынесет ее из дома. Она отчаянно огляделась. Волки, нарисованные на стене, казалось, смеялись над ней. Она резко распахнула дверь шкафа.

В сапоге? Нет, она больше никогда их не наденет. Она заметила на полке коробку из-под обуви Timberland. Идеально. Она отогнула крышку, достала руку и, осторожно держа ее за вощеный большой палец, потянулась и бросила ее внутрь. Раздался шорох папиросной бумаги, и на мгновение у нее перехватило дыхание, она представила, как рука извивается там. Она подавила истерический смешок и закрыла крышку коробки.

Эсме все еще была в постели; ее дверь была закрыта. Руди не было. Вивиан приняла душ и оделась как можно быстрее; затем она вытряхнула руку из коробки в дешевую нейлоновую поясную сумку, которую надела на себя. У нее по коже пробежали мурашки, когда она вышла из кухни.