— Я знала, что это неправильно. Всё это. Боль, которую чувствовала физически и морально. Стыд во время и после, когда кралась домой, притворяясь той же девочкой, что ушла. Но я не знала, что делать. Как выбраться. Кому рассказать. Просто терпела, пока он не переключился на других, а я не выросла и не сбежала подальше. — Сглатываю ком в горле. — Но я не оставила это в прошлом. Притащила с собой всё это токсичное поведение.

— Ты не токсична, — Аксель проводит пальцами по моей щеке. — Ты добрая, красивая, умная.

— Может быть, — улыбаюсь я, — но во мне есть что-то, что ищет такое одобрение, даже от плохих людей. — Вздыхаю. — Я готова это остановить.

— Ты уже остановила. Дала отпор тому соседу и Бренту Рейнольдсу. Ты уже не та, с кем я познакомился, — он обнимает меня крепче. — То есть, ты всё такая же горячая, но другая. Более осознанная. Более уверенная.

— Я не чувствую уверенности.

— Это приходит со временем. — Аксель отодвигается, чтобы лучше видеть меня. — Когда я только стал вратарём, я боялся. Шайбы. Клюшки. Агрессивных игроков. И, как только привыкал, переходил на новый уровень, где всё повторялось, но было больше, быстрее, сильнее. — Он смеётся. — Когда Риз впервые отправил шайбу в мои ворота, я чуть не обосрался.

— Ты боялся его?

— Не его, а выглядеть идиотом против одного из лучших нападающих. Боялся, что тренер поймёт, что я не заслуживаю места, и меня отправят обратно в Техас.

— Что случилось?

Он закатывает глаза.

— Мы оба опозорились. Он нервничал и промахнулся, а я так рванулся, что поскользнулся и рассек подбородок. — Аксель показывает шрам. — Крови было море.

Смеюсь, представляя их злость и смущение.

— Понимаю, но это не одно и то же.

— Вывод в том, что уверенность не даётся просто так, Ти. Её зарабатывают. Тренируют. А последние недели ты тренировалась быть женщиной, которой не нужно гоняться за джерси и искать одобрения не у тех людей.

Хм. В этом есть доля правды.

— И даже когда ты пыталась накосячить, — на его губах медленно растягивается ухмылка, — я был рядом, чтобы спасти тебя от эпичных факапов.

— Ты помогал мне? — хохочу. — Да ладно! Это я постоянно выручала тебя! Ты слабак, Рейкстроу. Слабак!

— Слабак? — Бормочет и неожиданно атакует щекоткой.

Визжу, пытаюсь увернуться, но он ловит быстрыми сильными руками, переворачивает на спину, нависает надо мной. Все его мускулы, сила, сексуальная мужественность.

— Я похож на слабака, Ти?

Задыхаясь, качаю головой.

— Нет.

Его челюсть напрягается, зрачки темнеют.

— Блядь.

— Что?

— Я хочу поцеловать тебя прямо сейчас.

— Почему не целуешь?

— Потому что у нас только что был серьезный разговор, и я не хочу обесценивать это, возбудившись после того, как ты открылась.

— Ты всегда возбуждён. — Чувствую его между ног, кожа горит от желания. — Поцелуй меня.

— Ты уверена? Я не хочу быть ещё одним мужчиной, который сделает тебе больно.

Прикасаюсь к его лицу, провожу пальцем по шраму.

— Ты единственный, кто дал мне выбор, Аксель. Кто создал безопасность, но при этом заставлял чувствовать себя желанной. — Поднимаюсь, целую его жёсткую линию челюсти. — Я хочу этого. Хочу тебя.

— Я не облажаюсь, — говорит он.

Не успеваю спросить, что он имеет в виду. Он показывает это в первом поцелуе. Нежном, едва приподнимая мой подбородок, медленно касаясь языком губ.

— Ты солёная.

— Это рамен.

— Блядь, вкусно, — искренне говорит он.

Большой палец скользит по моей челюсти, как бы прося открыться. Подчиняюсь, следующий поцелуй глубже, безжалостный, наши языки встречаются в отчаянном порыве.

— Господи, — дышит он, — ты всегда такая вкусная.

В ответ я мурлычу, засасываю его пирсинг между зубов, отвлекая, пока пальцы расстёгивают пуговицы рубашки. Его тело всегда шокирует, подтянутое, мускулистое, с тату. Он сбрасывает рубашку, в отчаянном порыве я приникаю к его соску.

Он вздыхает, руки скользят под мою футболку и сжимают грудь.

— Чтоб меня… эти сиськи.

Его сосок твердеет под моим языком. Мои тоже, когда он стаскивает лифчик, прижимая ладони. Мы оба встаём на колени, остальная одежда летит на пол, пока мы не остаёмся в одном белье.

Я разглядываю его.

— Что? — Он обхватывает себя через трусы, делает долгое движение вниз, обнажая тату с буквой T. Мое сердце совершает кувырок.

— Ты выглядишь как модель для нижнего белья.

Аксель ухмыляется.

— Да?

Закатываю глаза, но это отвлекающий манёвр. Не могу решить, на чём сосредоточиться: на кубиках пресса? Тату с моей буквой? Или, блин, на очертаниях его члена, готового вырваться из боксеров? Я видела много мужских достоинств, но ни одно не заставляло живот сжиматься от возбуждения.